— Желание похвальное, — одобрил отец. — Но прежде я хотел бы прояснить один важный момент. Известно ли Его Величеству, что способности водников передаются лишь от отца к сыну? Дети моих дочерей не будут обладать даром.

Андер и Легир переглянулись.

— Разумеется, известно, — вместо них ответил Велон. — Шен… Мой зять, лоу Иршен Соайро, прочёл нам целую лекцию о Повелителях волн. Император не рассчитывает заполучить одарённого ребёнка. Его брак должен служить иной цели — показать, что отношения между материком и островами могут быть не только взаимовыгодными, но и родственными.

При упоминании князей Сайо отец поморщился.

— Его Величество вдохновился примером льены Юлианы, — подхватил Андер.

На этой фразе по губам Велона скользнула тень улыбки.

— Что ж, — отец откинулся на мягкую спинку кресла, — в таком случае я повторю то же самое, что утром сказал императору: любая моя дочь станет ему прекрасной женой.

Теперь все трое наших гостей обменялись многозначительными взглядами.

— Айлу — пятый по значимости среди островов, — осторожно заметил Андер. — Однако у ваших подданных, лоу Келао, достаточно своеобразная репутация. Вас называют… м-м-м…

— Морскими разбойниками, — без тени смущения продолжил отец. — И это правда. В отличие от тех же Сайо или Койу наш остров — сплошные скалы. На тонюсеньком слое наносного грунта с трудом выживают лишь самые неприхотливые растения. О том, чтобы сеять зерно или пасти коз, не идёт и речи. Зато у любого из нас есть свой корабль: у рыбака это простая лодка, у состоятельного человека — быстроходный катер, а у водника — дорогая яхта. Мы предпочитаем не береговые фермы, как наши соседи, а свободный промысел в океане. Увы, ещё век назад многие Айлу не гнушались пиратством. Сейчас самое большее, чем грешат наши моряки, — это контрабанда.

— Вы такой спокойный это говорить! — возмутился Легир. — Вы есть князь, должен поддерживать закон!

— Да, я — князь, — с достоинством выпрямился отец. — Моим людям необходимо кормить свои семьи. Если кроме улова они перекинут с Уá-Тáо на Оло́у пару ящиков вина или рулон ткани, беды не случится.

— Пару ящиков, — по-кергарски буркнул под нос Велон. — Да у них всегда трюмы до отказа забиты!

— Бриш, пусть с этим разбираются власти архипелага, — очень тихо осадил его Андер.

Велон вернул себе нейтрально-любезный вид.

— Прекрасный льена Келао, как вы понравиться Кергар? — Легир повернулся к нам с Лиарой.

— Здесь слишком холодно, — честно ответила сестра. — В Грасоре ещё терпимо, а в городе, где находится порт, у меня пальцы мёрзли. И это ещё только осень, не представляю, какие у вас зимы!

Андер закашлялся.

— Если верить календарю, сейчас у нас лето, — невозмутимо вставил Велон. — Правда, через неделю оно закончится. Хотя в Скиро́не с его приморским влажным климатом лето мало чем отличается от весны или осени.

Лиара уставилась на него, точно он заговорил на чужом языке.

— Светлые духи! — воскликнула она. — Как же вы живёте?!

— Привычка и тёплая одежда, — невозмутимо пожал плечами Велон.

Сестра в лёгком платье из тончайшего шёлка зябко поёжилась. Её лицо красноречиво выражало невысказанное: «Хочу домой!» Андер поспешил перевести тему:

— Княгиня не рискнула отправиться с вами, лоу Келайо?

— Ей и дома есть чем заняться, — грубовато отозвался отец.

Я опустила голову, скрывая улыбку. На самом деле мама рвалась поехать с нами. Во-первых, «любопытно взглянуть на этого мальчика-императора». Во-вторых, «что они носят в своей ледяной империи?» И в-третьих, «Тимио, ты опозоришь наш остров своими отвратительными манерами!» Все эти во-первых, во-вторых, и в-третьих были безжалостно пресечены жёстким: «Моей женщине нечего делать среди северных варваров». Уговоры на этот раз не помогли. Отец искренне считал, что все мужчины Кергара только и ждут, когда Адéла Келао осчастливит их своим визитом. Несомненно, единственно с целью обольстить и увести княгиню у мужа. В чём-то я даже завидовала маме: сохранить подобную страсть после четверти века совместной жизни удаётся далеко не всем.

— Кроме ваших очаровательных дочерей у вас есть ещё дети? — полюбопытствовал Андер.

Отец гордо приосанился, как и всегда, когда речь заходила о брате.

— Сын и наследник, Ольéо.

— Вероятно, он младший ребёнок в семье?

Двоюродного брата императора явно ввёл в заблуждение моложавый облик отца.

— Не угадали, — он польщённо хохотнул. — Ольео — мой первенец, ему двадцать четыре года. Лиаре двадцать два, а Илайе месяц назад исполнился двадцать один год.

— Замечательный возраст, — протянул Велон, не уточняя, кого из трёх перечисленных он имеет в виду.

— Совершеннолетие на островах наступает в восемнадцать?