— Не обманывают ли меня глаза, или это Лиззи Янг? — крикнул я, когда заметил её, прислонившуюся к металлическим воротам. Лиззи рассмеялась, и, клянусь, это был самый лучший звук на свете. Она подняла руку, помахала мне и крикнула «привет», пока я бежал к ней.

— Да ладно, это и правда Лиззи Янг, — поддразнил я, проходя через калитку. Скинув рюкзак с плеча, я сжал её рубашку в кулаке и притянул к себе. — Вот и моя девочка.

— Ага, — её руки обвились вокруг моей талии, и она крепко прижалась ко мне. — Вот и я. — А потом она сделала нечто настолько в стиле Лиззи, что я понял — моя подруга вернулась. Она меня понюхала.

 

БОРИСЬ ЗА ЭТО

Лиззи

9 апреля 1999 года

 

— Тебе надо начать открываться этим врачам, Лиз, — повторила Кива, когда мы вернулись домой с очередного приёма. Я слушала эту лекцию всю дорогу из клиники. Обычно на приёмы со мной ездила мама, но сегодня ей было плохо, и, поскольку у нас были пасхальные каникулы, её заменила Кива.

— Я сидела у этой двери сорок пять минут и услышала твой голос всего шесть раз.

— Подслушивать нехорошо, — ответила я, плюхнувшись на стул у кухонного стола. — Это нарушение личного пространства.

— Пф. Ты моя младшая сестра, — отмахнулась она, будто этого было достаточно, чтобы вторгаться в мою приватность — хотя меня это совсем не волновало.

Наоборот, мне было абсолютно всё равно.

Я и так почти всегда молчала.

— Ну, Лиз, — продолжила она болтать, снуя по кухне в поисках перекуса, — как они тебя вылечат, если ты не скажешь, что с тобой?

Они не смогут меня вылечить.

— Я не знаю, что со мной, — напомнила я, опираясь подбородком о ладонь. — В этом вся и проблема, Кива.

— Ну, по крайней мере, ты снова человек, — ответила сестра, закрывая холодильник бедром. — Ты нас всех до смерти напугала в прошлый раз, когда у тебя случился срыв.

Да, я уже это знала.

Кива повторяла это мне бесчисленное количество раз.

Проблема в том, что я ничего не помнила.

По словам врачей, виноваты были новые лекарства, которые они пробовали на мне. Из-за них я и была такой вялой — но, мол, скоро полегчает. Я не была уверена, что действительно чувствую себя лучше, но определённо не чувствовала той же пустоты, как раньше.

Я снова могла вставать с кровати — а это уже было достижением. Я не кричала, не впадала в истерику — ещё один плюс. Я снова регулярно ходила в школу, а мои родители следили за мной, как ястребы. Я не была уверена, выбралась ли я из леса; боялась надеяться на стабильность, которую мой разум мог отнять в любой момент. Но я хотела снова стать нормальной.

Когда раздался стук в дверь, а через несколько секунд сестра крикнула: — Лиз, твой кавалер пришёл на ежедневное свидание, — я прикусила губу и улыбнулась.

Потому что если у меня есть хоть шанс быть нормальной, то за него нужно бороться.

И я буду.

Ради него.

 

 

ЧАСТЬ 10

Разжигая пламя и угли

ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ И СЕСТРЫ ПРОГУЛЬЩИЦЫ

Хьюи

9 июня 1999 года

 

Когда я сел в автобус после школы в среду, я даже не стал пытаться скрыть, как ищу её взглядом. Как только я увидел Лиз на середине салона, с правой стороны, я тут же направился к ней.

Бросив сумку на пол между сиденьями, я плюхнулся рядом и набросил руку ей на плечи.

— С днём рождения, Лиз. — Почувствовав прилив храбрости, я чмокнул её в щёку и мужественно проигнорировал волчьи свистки и подколы от одноклассников.

— Спасибо, Хью, — рассмеялась она, придвигаясь ближе, пока не устроилась под моей рукой. — Я скучала.

— Я тоже скучал, — ответил я, устраиваясь поудобнее в кресле. — Подарок у меня в рюкзаке. Отдам, когда приедем к тебе.

— Ты же знаешь, я не хочу подарков.

— А ты же знаешь, что я всё равно их дарю.

Она улыбнулась.

— До скольки тебе разрешили у меня остаться?

— До половины десятого, — сказал я, чертовски довольный. — Мам заберёт меня после смены.

Та сияющая улыбка, что расплылась на её лице, была доказательством:

Лиз так же обрадовалась позднему отъезду, как и я.

С марта ей стало заметно лучше. Новый курс лекарств, похоже, действительно помогал, и я каждый день подбадривал её, чтобы она не сдавалась. Я знал, как она ненавидит таблетки, но также знал: без них она просто не смогла бы жить нормально.

— Как ты уже успела стать одиннадцатилетней? — пробормотал я, качая головой. — Такое чувство, будто ты ещё вчера была шестилеткой, сидела в этом автобусе и нюхала мою шею, как щенок.

— Боже мой, — захихикала она, прижимаясь щекой к сгибу моей руки.

— Я и правда нюхала твою шею.

— По крайней мере, ты меня только нюхала, — усмехнулся я. — Мне повезло куда больше, чем остальным детям, из которых ты куски выкусывала.