— Мне плевать, — засмеялась я. — К тому же, он меня любит. — О да, и он очень высокого мнения о тебе, да? — ехидно сказал отец, бешено глядя. — Оставлять свою сперму в тебе.

— На самом деле, он оставляет всё в презервативе, который всегда надевает, но спасибо за недоверие, придурок.

— Придурок? — лицо отца побагровело. — С кем, как ты думаешь, разговариваешь? — он оглянулся через плечо и закричал матери, чтобы та поторопилась. — Кэтрин, заходи сюда сейчас же, пока я не вбил тебе в голову хоть каплю разума!

— Вперёд, папа, — засмеялась я, тыкая пальцем в его грудь. — Вбей разум в свою блудную дочь.

— Элизабет, я тебя предупреждаю...

— Может, если бы ты вбил разум Ки́ве, когда была возможность, она бы не разрушила мою жизнь!

Рука отца взмахнула, и я почувствовала полный удар ладони по щеке.

Вместо того чтобы заплакать от боли, я рассмеялась ему в лицо:

— Ударь сильнее, папа.

— Перестань, слышишь? — схватив меня за плечи, отец тряс меня, а слёзы текли по его щекам. — Прекрати делать это с нами!

Я знала, что он плачет.

Видела слёзы.

Слышала боль в голосе.

Но мне было всё равно.

В этот момент я ничего не чувствовала.

Только сильную ненависть ко всей моей семье за то, что позволили монстру жить в нашем доме.

— Где, чёрт возьми, ты был, когда я звала тебя?! — пыталась я закричать, но в итоге рассмеялась безумным смехом, пока слёзы катились по щекам. — Тебя никогда не было! Ты никогда не приходил, когда я нуждалась в тебе ночью! Помнишь, папа? Все ночи, когда я кричала? Ну, теперь я кричу снова, и на этот раз — пошёл ты, лицемер!

— Майк, — закричала мама издалека, и я повернулась, увидев её на полу в дверях моей комнаты. — О боже, Майк...

— Кэтрин! — закричал отец, бросаясь к ней. — Кэтрин, держись, дорогая.

Я видела её на полу, держащую руку, пока отец говорил по мобильному.

Я не могла воспринять образ родителей.

Я просто ничего не чувствовала.

 

 

НОВЫЙ ГОД, НОВЫЙ Я

Хьюи

1 января 2004 года

 

Когда я проснулся в Новый год, у меня был синяк под глазом, жуткое похмелье и, что удивительно, довольно бодрое настроение. Я действительно получил удовольствие от вчерашнего вечера с пацанами — чего два месяца назад я бы и представить не мог. Впервые после расставания меня не тянуло сразу зарыться в подушку и проспать свою жизнь.

Возможно, 2004-й всё-таки не будет потерянным годом.

Когда после душа я спустился вниз и налил себе в миску хлопья на завтрак, меня охватило странное спокойствие. Будто никуда не нужно было спешить, и не ждала куча панических сообщений на телефоне.

Это было иначе.

Это было… неплохо.

Осторожно наслаждаясь тишиной, я сел за кухонный стол, закинул в рот отруби и уставился в окно.

Я был погружён в мысли и мысленно строил план учёбы на следующий месяц, когда в кухню влетела моя сестра.

Как только я увидел её глаза, полные слёз, и испуганное лицо, моё тело напряглось в ожидании беды.

— Что случилось? — потребовал я. — Клэр?

— Это мама Лиззи, — выдавила она, прижимая телефон к груди. — У неё ночью был сердечный приступ.

Я уронил ложку. — Что?

— У Кэтрин был сердечный приступ, Хью.

— Господи, — вырвалось у меня, я резко вскочил на ноги. — Она в порядке?

— Не знаю, — Клэр пожал плечами и нервно прикусила губу. — Она в реанимации.

— Чёрт. — Схватившись за голову, я попытался успокоиться, но паника душила меня. — Ты звонила Лиз? — я ткнул в её телефон. — Она звонила тебе?

— О, нет, — она покачала головой. — Звонила Хелен.

— Хелен?

— Девушка из моего класса, — объяснила сестра. — Она — сплетница, всегда первая узнаёт новости — эй! Куда ты?

— В больницу, — ответил я, направляясь к двери.

— Как? Мама на работе.

— Тогда поеду на автобусе.

— Ты правда думаешь, что стоит? — крикнула Клэр, догоняя меня в коридоре. — Ты же знаешь, вы расстались и всё такое.

— У её мамы был сердечный приступ, Клэр, — резко ответил я, не заботясь, хорошо это или нет. — Я поеду.

 

 

Я СДЕЛАЮ ЭТО

Лиззи

1 января 2004 года

 

Обессиленная, я рухнула на пластиковый стул с одной стороны кровати мамы, а отец сел с другой.

С опущенной головой и локтями, опирающимися на край больничной койки, папа прижал её хрупкую руку к своей щеке. Мама выглядела безжизненной, а отец — по-настоящему побежденным.

— Твоя мама так изо всех сил борется, чтобы остаться с нами, — сказал папа, нежно прижимая её руку. Слезы текли по его щекам. — И каждый день, когда ты не поправляешься, ты всё ближе подводишь её к могиле.

— Извини, — с трудом выдавила я, тело сильно дрожало. — Я постараюсь, папа, обещаю.