Тарас посмотрел на меня снизу вверх и в его взгляде промелькнуло нечто среднее между одобрением и тревогой.

— Ярый, не наломай дров.

— Тарас, не забывай. Я же плотник, и с дровами умею работать как никто другой. — усмехнулся я и вышел из дома Савелия на морозный ночной воздух.

Вернувшись в избу охотника я осмотрел вещи оставшиеся от лазутчика. Пустая сумка, потрёпанный ватник с дырой в вороте, стоптанные сапоги и вязаная шапка. Такую одежду в моём мире носили бомжи, а в этом убийцы. Радует то что у этого Данилки размер одежды немногим больше моего собственного.

Я скинул свой тулуп и натянул рваный ватник лазутчика. Чуть великоват в плечах, но не критично. Сапоги оказались впору, шапку надвинул на лоб, сумку перекинул через плечо. После подошел к тазу с водой стоящему на лавке и заглянул в него.

В отражении на меня уставился молодой мужик в рваном ватнике с помятой рожей и тёмными кругами от недосыпа. Не Данилка, конечно, но в темноте при всём желании не разберёшь кто именно нарядился в эти обноски.

— Пора наведаться в гости. — Сказал я сам себе и пошел в сторону частокола.

— Поднимай! — Крикнул один из стражников.

— Вы все сдохнете! Подохнете в мучениях! Ублюдки мать вашу! Ха-ха-ха! — Хохотал Данилка нагоняя ужас на всю округу, а потом его сбросили с городских ворот.

Верёвка натянулась, шея сломалась и он повис непроизвольно подёргивясь. Наступила тишина, слышно было только как молятся стражники, да от ужаса подвывают бабы где-то в темноте. Я прошел мимо повешенного и двинул прямиком в лес.

Дорога была украшена извилистым рисунком от саней, на которых совсем недавно приезжала делегация старост. Они словно специально оставили след, по которому я мог их найти. Я влил живу в ноги и бежал с такой скоростью что ветер свистел в ушах.

Я бежал и думал о Прохоре. На стройке я видел похожих заказчиков, которые подсылали бомжей или алкашей чтобы те вредили конкурентам. То окна побьют, то пожар устроят, а иногда просто дерьмом стены измажут. Последнее было пожалуй самым безобидным.

Такие вот заказчики сидели в чистом кабинете и пили чай с лимоном, пока на другом конце города творилось чёрт знает что. Увы, но с такими людьми разговаривать бесполезно. Они тебя не слушают и гнут свою линию. А чтобы такие индивиды услышали, нужно лично прийти в их собственный дом, сесть напротив и вести диалог с позиции сильного. По другому это не работает.

Залесье показалось ближе к трём часам ночи. Темень была непроглядная, можно пройти в метре от стражи и тебя не заметят. А нет, нельзя. У самых ворот пара стражников палила костёр.

Со стороны деревня показалась мне довольно мелкой. Дворов двадцать, обнесены низким покосившимся частоколом, на который было больно смотреть. Брёвна стояли вкривь и вкось, щели между ними годились для того чтобы просунуть руку, а в паре мест частокол просел настолько, что перелезть через него мог бы и ребёнок, не говоря уже о взрослом мужике с шилом в рукаве.

Я обошёл деревню по опушке, держась в тени елей и стараясь не хрустеть снегом, но последнее плохо получалось. Как я и сказал ранее северные ворота Залесья охраняли двое стражников. Хотя слово «охраняли» использовать явно нельзя. Ведь бойцы сидели на перевёрнутой бочке у костерка и передавали друг другу глиняную флягу, от которой за пять шагов несло сивухой.

Один покачивался на бочке с блаженной физиономией, второй громко икал и ковырял палкой в огне, рассыпая искры по утоптанному снегу. В прошлой жизни на стройке я видал сторожей, которые засыпали на объекте с бутылкой водки в обнимку, а потом божились что всю ночь не смыкали глаз. Эти двое были из той же породы.

Обходить их стороной оказалось проще, чем я рассчитывал. Частокол с западной стороны деревни просел до уровня плеча, и я без особых усилий перемахнул через него.

Упав в сугроб по ту сторону, я прислушался. Тишина, если не считать далёкого лая собаки и приглушённого хохота стражников у ворот. Осмотревшись по сторонам я тут же нашел дом старосты, ведь он был именно такой как Эго Прохора.

Трёхэтажный дом, с резными коньками и высоким забором. Остальные лачуги на его фоне выглядели развалинами. Впрочем, так оно и было. При первой встрече Прохор сказал мне что обычный люд должен едва сводить концы с концами, иначе крестьяне не будут покладистыми и чего доброго ещё возмущаться начнут. Вот этот кормилец и процветал на чужих костях, пока эти кости не подались в Яриловку.

Подойдя к забору старостиного дома я убедился что собак нет. Да и зачем ему собаки, если есть такие как Данилка? Безгранично преданные и безмозглые. Такие спасут своего господина от любого недовольства, ведь всех недовольных обнаружат случайным образом по утру с дыркой в боку.