Подойдя ближе я заметил лежащее на полу шило, нагнулся и поднял его. Нет, не шило вовсе. Скорее тонкий нож, каким потрошат рыбу, правда модифицированный, со шкуродёром. Странное, а может даже страшное оружие.

Коротким резким движением я вогнал шило Данилке в бедро, чуть выше колена. Остриё вошло в плоть на два пальца и упёрлось в кость. Парень застонал и дёрнулся всем телом.

— Тебя прислал Прохор? — Спросил я вполне логичный вопрос, однако не услышал желанного ответа.

— Не страдай ерундой староста! Просто убей меня! Я всё равно ничего не скажу! — Он улыбнулся окровавленными зубами и эта улыбка выглядела довольно безумно.

Что тут скажешь? Стойкий паренёк. Видать ему хорошо заплатили или хорошо припугнули, а скорее всего и то и другое одновременно. Я придвинулся к нему и приставил лезвие ножа к его глазу.

— Убить тебя? Я, по-твоему, зверь какой-то? — я чуть отодвинул шило от его лица и прищурился. — Зачем мне тебя убивать?

Выдержав театральную паузу, я наклонился к Данилке и улыбнулся стараясь выдать себя за сумасшедшего.

— Я просто перережу тебе все сухожилия на руках и ногах, и ты превратишься в червя, который не сможет даже посрать без чужой помощи.

Вся напускная храбрость и ярость Данилки мигом улетучились. Он мелко задрожал, глаза забегали из стороны в сторону, видать искал шанс спастись. Его ужас мне был понятен, смерть в бою или смерть на виселице это одно, а перспектива превратиться в калеку умеющего лишь ползать, это совсем другое. Другой уровень жути, особенно для молодого парня.

— Молчишь? Ну тогда я пожалуй начну с правой руки, — я приставил остриё к его запястью и тут Данилка зажмурился и затрясся сильнее прежнего.

Несколько секунд он молчал, потом заскрежетал зубами и сбивчиво выпалил:

— Староста Залесья… Прохор… Он послал…

Правда ужас продлился не долго. Спустя мгновение безумие снова захлестнуло парня с головой.

— Ты скоро подохнешь вместе со всеми перебежчиками! Прохор этого так не оставит!

Он захлебнулся смехом и закашлялся, а я заметил на его ключице, у самого ворота разодранной рубахи, чёрное пятно. Не кровь, не грязь, а именно пятно, неестественно тёмное на бледной коже. Я ухватил ворот рубахи и рванул вниз, раздирая ткань до пояса.

На левой ключице красовалась чёрная перевёрнутая подкова, рожками вниз. Похожую метку я видел на собственной руке, когда Пелагея прокляла бывшего хозяина моего тела. Только от подковы Данилки во все стороны расходилась сеть тёмных набухших вен, расползающихся по груди паутиной, уходящей под кожу.

— Понятно, — Произнёс я, разглядывая паутину чёрных вен. — Ещё один поклонник черномазого бога.

Данилка перестал смеяться и уставился на меня с непониманием.

— Какой ещё бог? Я никаким богам не молюсь! Я служу только старосте Залесья! И ты чёртов полудурок, пожалеешь что не сдох от моей руки! Он раздавит тебя и всю твою деревню! А перебежчики будут молить о смерти! Мы вас всех на куски пореж…

Договорить он не успел, потому что на крыльцо с топотом ввалились двое стражников, присланных Санькой. Молодые ребята влетели в избу с копьями наперевес, увидели распятого на стене Данилку и растерянно уставились на меня, ожидая приказа.

— Повесить этого выродка, — бросил я, развернулся и вышел из избы, не оглядываясь на вопли Данилки, которые неслись мне вслед.

Стражники сдёрнули со стрел Данилку и потащили его на улицу чтобы повесить сбросив с деревенских ворот. Гуманный способ если подумать. Выродок собирался убить не только меня, но и перебить всех деревенских. А так, хрясь и его шея попросту сломается. Моментальная смерть без лишних мучений.

Быстрым шагом я добрался до дома Савелия и вошел без стука, благо дверь была приоткрыта. Внутри горели лучины, и я увидел Тараса, лежащего на лавке с голым торсом. Савелий стоял над ним обрабатывая многочисленные раны.

Тарас выглядел паршиво, но помирать не собирался. На его теле я насчитал не меньше десятка бинтовых повязок, от предплечий до бёдер, и каждая успела промокнуть от крови.

— Как он? — обратился я к Савелию.

Лекарь не обернулся, продолжая перевязку.

— Порезов много, но все мелкие. Но это ладно. Хуже всего колотые раны, из-за них будет ползать как улитка неделю, не меньше. Зато ни один жизненно важный орган не задет, сухожилия целы, кости тоже.

— Спасибо живе, — Улыбнулся Тарас. — Если бы не она родимая, меня бы вспороли от горла до брюха. Ну да ничего, через три дня уже буду по лесам скакать, как прежде, — Расхрабрился Тарас и тут же скривился от боли.

— Лежи, сайгак недоделанный. Скакать он собрался. Радуйся что жив остался. — Буркнул Савелий.

— Что будешь делать с Данилкой? — Спросил Тарас.

— Стража уже вешает его у городских ворот. — Сухо ответил я и направился к выходу. — Отлёживайся. И не переживай. Сегодня ночью Залесье перестанет быть для нас угрозой.