В тесноте и темноте избы последние угли в печи давали багровый мерцающий свет, в котором лицо Данилки казалось неестественной маской. Парень работал молча, экономя силы. Каждое его движение было отточенным и коротким, без лишнего замаха.

Тарас попятился к стене, и Данилка рванул за ним, нанося удар за ударом. Шило чиркнуло по предплечью, потом ужалило в плечо. Каждый порез был неглубоким, скорее царапина чем реальная рана, а вот проколы были не только болезненными, но ещё и уменьшали подвижность, левую ногу вон, практически парализовало. Из ран на теле Тараса текла кровь заливая рубаху и капая на дощатый пол.

Загнав охотника в угол, Данилка замахнулся для удара в шею и вложил в выпад весь свой вес. Тарас всё это время выжидавший удачный момент поймал его запястье обеими руками, а после рванул на себя, одновременно выставив колено. Колено врезалось в живот парня, да так, что тот оторвался от пола.

Воспользовавшись моментом Тарас метнулся к стене, потянулся за луком и почувствовал острую боль в районе пятки. Парень успел полоснуть по ноге и практически рассёк сухожилие. Падая Тарас кончиками пеальцев сдёрнул лук с гвоздя и сбил колчан, который тут же рассыпал по полу ворох стрел.

Подхватив первую попавшуюся стрелу, Тарас натянул тетиву и вытрелил! Со свистом стрела преодолело расстояние разделяющее его с Данилкой, тот как раз поднимался с пола. Стрела вонзилась в плечо, пригвоздив парня к стене с гулким уханьем разнёсшимся по избе.

Данилка дёрнулся, заскрежетал зубами и попытался вытащить стрелу свободной рукой, то на засела намертво. Глаза парня вспыхнули в отблесках угольев, и то что из них смотрело на Тараса, не имело ничего общего с молодым плотником из Залесья.

— Я вырежу всю вашу поганую деревню до последнего человека! И ты меня не остановишь! — прохрипел парень оскалившись.

Данилка собирался обломить древко стрелы, но не успел. Тарас снова выстрелил пришпилив и второе плечо парня к стене, следом за ним он вогнал ещё две стрелы в правое и левое колено, полностью сковав движения убийцы.

Данилка взвыл, и шило выпало из разжавшихся пальцев, звякнув о половицу. Парень висел на стене распятый четырьмя древками, по которым сбегали тёмные ручейки крови, и хохотал, срывающимся визгливым смехом.

— Вы все тут подохнете! Все до единого! Ха-ха-ха!

Тарас опустил лук и скривился от боли. Казалось что болит всё тело разом. Впрочем так оно и было, ведь порезов и проколов было не меньше четырёх десятков. Силы уходили вместе с кровью, заливавшей штаны. Перед глазами начало плыть, руки затряслись. Охотник сжал зубы и пополз к входной двери, оставляя за собой мокрый тёмный след на досках.

Тарас добрался до порога, толкнул дверь и в лицо ударил ледяной ночной воздух, от которого немного прояснилось в голове. Охотник набрал в грудь воздуха и заорал так, что голос его разнёсся по всей деревне:

— Стража!!!

***

Я проснулся от крика в котором узнал голос Тараса. Голос был полон боли и кажется страх в нём тоже присутствовал. Этот человек мог спокойно стоять перед стаей волков и даже бровью не повёл бы. А сейчас… Сейчас в его избе живёт тот странный парень!

Я скатился с печи, натянул сапоги и рванул к двери, по дороге столкнувшись с Санькой, который уже бежал к избе Тараса. Не говоря ни слова мы побежали по утоптанной тропе, обжигая лёгкие морозным воздухом. У избы Тараса на крыльце горел свет, а в проёме двери чернела фигура человека, лежащего на пороге.

Я взлетел на крыльцо и увидел Тараса, привалившегося спиной к дверному косяку. Лицо серое, глаза мутные, а рубаха и штаны пропитаны кровью от ворота до колен. В правой руке он всё ещё сжимал лук.

— Данилка то совсем не плотник, — выдавил Тарас, кивнув внутрь избы.

Из глубины избы доносился глухой булькающий хохот, перемежающийся то ли со стонами, то ли с рыданиями. Не теряя времени я тут же отдал приказ:

— Санька, Тараса в сани и тащи к Савелию. Живо!

Санька испуганно закивал, подхватил охотника под мышки и поволок с крыльца. Тарас зашипел от боли, но не выпустил лук из руки.

Я шагнул через порог и первое что увидел, так это перевёрнутый стол, сломанную лавку, а ещё ощутил тяжёлый запах крови. На полу темнели пятна и разводы, а у дальней стены висел Данилка, пришпиленный к брёвнам четырьмя стрелами. Две в плечах, две в коленях. Рубаха задралась, обнажив худой жилистый торс.

Парень увидел меня и расхохотался ещё громче, дёргаясь на стрелах и не обращая внимания на то, что каждое движение рвёт ему плоть.

— Твои дни твои сочтены, слышишь?! Ты покойник! — провыл он, и глаза его блестели нездоровым лихорадочным блеском.

Я подошёл ближе, разглядывая лицо парня. Никакого страха, только дикое веселье, от которого мурашки побежали по спине. Зрачки расширены так, что радужки почти не видно, на губах пузырится розоватая слюна, а шея напряжена до предела, вены вздулись и пульсируют.

— Кто тебя послал? — спокойно поинтересовался я, хотя внутри всё кипело.

— А ты угадай! Ха-ха-ха! — продолжил хохотать Данилка, скалясь от боли. — Ничего не скажу, падла! Хоть убей не скажу!