Я совсем забыл, что они в комнате. Неужели всего несколько минут назад Дуглас позвонил нам с Уэсом и попросил вернуться в лечебный центр? Но зачем он нас позвал? С Эйвери всё в порядке.

Я почувствовал, как Уэс занервничал. Он знал о моих истинных чувствах к Эйвери, а Дуглас — нет. Никто не знал, даже Эйвери. Только Уэс и Ди Армунд знали, а Бавар, вероятно, догадывался.

Эйвери поморщилась и снова прижала руку ко лбу.

Меня охватила тревога, когда Фарра — самая опытная целительница в центре — смочила ткань и протерла лоб Эйвери. Та блаженно закрыла глаза, и только тогда я почувствовал исходящий от неё жар.

Такой температуры не должно быть у полукровки, будь она здорова.

Меня охватила паника. Я вскочил и посмотрел на целителей.

— Что с ней не так?

Дуглас нахмурился и мотнул головой в сторону двери.

Фарра передала ткань Коре, ещё одной целительнице-ведьме, и подошла к изголовью кровати Эйвери. На лицах Фарры и Дугласа читалось беспокойство.

Мой волк внутри меня зарычал, когда мы с Уэсом вышли вслед за ними из комнаты.

Я ещё раз с тревогой оглянулся через плечо на свою пару, но другие ведьмы уже использовали зелья, заклинания и свои умелые руки, чтобы помочь Эйвери. Она откинулась на кровать и закрыла глаза, её длинные ресницы тенями легли на раскрасневшиеся щеки.

Волк беспокойно метался внутри меня. С моей парой случилось что-то ужасное.

И, похоже, никто не знал, как это исправить.

Из моей груди вырвалось рычание.

— Почему она…

— Пойдём с нами, — коротко бросила Фарра и зашагала по коридору.

Кипя от злости, я последовал за ней.

— Вам нужно это увидеть. Именно поэтому я вам и позвонил, — сказал Дуглас Уэсу.

Мы втроём последовали за ведьмой по пятам. Она привела нас в комнату через две двери от главного входа.

По пути я встретил Бавара. Он стоял, прислонившись к стене. Заметив выражение моего лица, он выпрямился, но я покачал головой. Сейчас не время посвящать его в происходящее.

Мы последовали за Фаррой в комнату, в которой стены светились волшебным светом. Мы увидели изображения человеческого тела. Органы, сосуды, кости… органическая материя была выставлена на всеобщее обозрение.

— Почему ей не становится лучше? — спросил я. — Вокруг неё больше нет фиолетовой магии.

Фарра лишь кивнула в сторону одного из снимков.

— Вот почему. — Она указала на круглый предмет в центре грудной клетки.

— Эта магия всё ещё внутри неё, но она изменилась. — Фарра скрестила руки на груди. — Когда только появилась, магия пульсировала и росла, но с каждой минутой она становилась всё тусклее и почти исчезла.

Уэс нахмурился, его седые брови сошлись на переносице.

— Что это значит?

— Мы понятия не имеем, — ответил Дуглас. — Но мы точно знаем, что это не порча и не заклинание. Наши тесты выявили бы это, а значит, причиной стала комета. Мы провели все возможные тесты, но они либо ничего не дали, либо дали неубедительные результаты. Суть в том, что мы просто не знаем, что сделала с ней комета. Но уверены, что она что-то изменила. Лихорадка началась, когда магия обратилась внутрь тела. Трудно сказать, что произойдёт в конечном счёте, но именно поэтому я позвонил вам и попросил приехать как можно скорее.

Он подошел к магическому аппарату, на котором отображались линии, цифры, сферы и графики. Всё это светилось в голографической машине, как сияющая радуга плохих новостей.

— Это устройство отслеживает жизненную силу и магию сверхъестественного существа. Если вы посмотрите на этот график, то увидите, что он очень медленно движется вниз.

Все мое тело напряглось, как струна.

— И что это значит?

Взгляд Дугласа помрачнел.

— Это значит, что бы ни случилось с ней в землях фейри, это неизбежно её убьёт. Сейчас она на грани смерти.

Глава 2

Эйвери

Я откинулась на подушку, позволяя ведьмам ухаживать за мной, но мне уже становилось лучше. Я знала, что у меня температура, но она снижается.

— Как скоро я смогу вернуться домой? — спросила я Кору.

Она с тревогой посмотрела на меня. Затем промокнула мой лоб прохладной тканью.

— Думаю, скоро, если Фарра разрешит.

— Ты не знаешь, когда она примет решение?

Она похлопала меня по руке.

— Всему своё время, дорогая.

Я с трудом сдержалась, чтобы не закатить глаза. На меня навалились усталость и раздражение. С тех пор как меня доставили в лечебный центр, прошло несколько часов, солнце почти встало, но я не чувствовала себя отдохнувшей.

У меня начала болеть голова, а грудь сдавило так, словно туда положили камень. Я прижала руку к груди, но тяжесть не проходила.

Вздохнув, откинула голову на подушку и опустила руку. Все равно это не помогало. И никто не сказал мне, что со мной что-то не так, поэтому я не собиралась отлеживаться в постели.