Мы с Катей завоевали приз зрительских симпатий. Но главным подарком стал сам конкурс – бешеный выброс адреналина! Я никогда не испытывал такого шквала эмоций! Это был один из самых ярких моментов в моей жизни.

Конкурс «Власть танца», где мы получили приз зрительских симпатий

Катя оказалась просто удивительным человеком. В нее невозможно было не влюбиться. Тем более, это же танцы, это же страсть!

Катин молодой человек, тот самый, что выносил ей мозг во время поездки в Кировск, оказался моложе меня лет на пять или на семь. Если бы он был постарше, возможно, у нас с ним начались бы какие‑то разборки, а так…

Однажды я провожал Катю до дома, точнее до подъезда, а еще точнее – до квартиры на седьмом этаже. Обнял ее. Поцеловал. Вдруг слышу – за спиной кто‑то пыхтит. Обернулся, а там этот чувак – стоит и смотрит на нас.

Стоит‑стоит‑стоит. Смотрит‑смотрит‑смотрит.

А потом просто повернулся и убежал!

Я не знаю, что он там чувствовал – сбежал и сбежал. А я остался. И был с Катей до самого конца. Я имею в виду конец «Лео».

А у Кати очень хорошая семья: мама и папа, которые души в ней не чают, дедушка и бабушка. И в финансовом плане у них всегда все было отлично. У Кати было все!

И когда «Лео» бился в предсмертной агонии, я очень четко увидел, какое «прекрасное будущее» ждет Катю со мной.

Вот я сижу под какой‑то корягой – бомж и нищеброд с миллионными долгами. А она одна в Архангельске страдает.

И ведь Катя – она никакая не жена декабриста. Ей 20 лет, у нее должна быть совершенно другая жизнь. Совершенно другая история!

И я решил: мои проблемы – это мои проблемы. И я не имею никакого морального права перекладывать их на нее и тем более на ее семью. Потому что она слишком хорошая, чтобы страдать. И ее родители слишком сильно ее любят, чтобы видеть, как она страдает. Вот и все.

Мы поехали с ней в Малые Карелы. Поужинали. Выпили вина. Поплакали…

Это решение было просто как смерть для меня. Я рыдал неделю из‑за этого. Буквально рыдал. Но я понимал, что правильно поступил.

Дело в том, что я могу «продать» кому угодно и какую угодно историю, понимаете? Я больше чем уверен, что мог бы расписать ей перспективу дальнейшей жизни со мной так, что она бы куда угодно поехала, лишь бы быть рядом, бросила бы все.

Но это было бы нечестно.

Поэтому я с ней расстался.

Она полгода промучилась. Потом нашла себе хорошего молодого человека, уехала учиться в Норвегию.

Я ей где‑то раз в полгода звоню, и мы разговариваем.

Она очень клевая. Очень! И у нее все хорошо.

Но я хочу, чтобы вы понимали. Когда ты теряешь бизнес, ты теряешь не только бизнес. Не только деньги.

Разочарование в людях

Разочарование в людях

Когда бизнес рухнул, тяжелее всего мне было вовсе не из‑за финансовых потерь, нет! У меня произошло безумное разочарование в людях, которым я доверял, на которых надеялся. Я никогда не думал, что кто‑то из них способен продать, предать, обмануть, подставить.

Во время краха ГК «Лео», разумеется, сразу появились те,

…кто назвал меня самодуром,

…кто посчитал, сколько денег я потратил «бестолково»,

…кто сказал, будто я разбазаривал взятые в банках средства на непрофильные активы (типа бара и журнала),

…кто обвинил меня в том, что я удовлетворял личные амбиции за счет полетов на самолетах в Калининград и за счет самопиара и самолюбования,

…кто вспомнил мне «золотые горы», якобы обещанные мной своим «приближенным».

Кто‑то даже предъявил мне претензию, что до последнего дня я якобы «водил всех за нос».

К чему спорить со столь умными людьми?

Я желаю им:

…чтобы они потратили свою энергию на создание собственного бизнеса, который будет построен правильно;

…чтобы они всегда прислушивались к людям, которые будут окружать их;

…чтобы они никогда не ошибались и всегда принимали бы только правильные решения;

…чтобы то дело, которое они начнут делать, превратилось бы в крупную идеальную империю, которая создаст огромное количество рабочих мест;

…чтобы через пять‑десять лет они сказали бы: «Вот, смотрите, мы смогли сделать все правильно, в отличие от мудаков типа Бармина!»

Я уже 158 тысяч раз говорил и еще раз могу сказать, что допустил огромное количество ошибок. Но я обычный живой человек, к тому же достаточно молодой, подверженный обычным человеческим слабостям.

Но, что самое главное, я всегда был открыт в своих словах, действиях и поступках.

И если кто‑то пытается выставить меня козлом отпущения, может, им следует обратить внимание и на других сотрудников ГК «Лео», подчас имевших гораздо больше полномочий, чем я, и направлявших эти полномочия отнюдь не на процветание компании, а скорее на общую дезорганизацию и собственное обогащение.

Приведу несколько примеров.