Этот голос… звучал так же, как она пахла. Резкий и сладкий, и холодный, но не жестоко. Освежающе, как ледяная вода в обжигающе жаркий день.

Боль нахлынула, и этот голос ускользнул, а вместе с ним и запах.

Затем снова:

— Всё в порядке, Бастиан. Ты в порядке. Ты в порядке.

Что-то прохладное прижалось к его затылку. Проводило по тыльной стороне его руки нежными, успокаивающими движениями.

Он пробивался сквозь пелену, к этому пьянящему запаху. К этому успокаивающему прикосновению.

Но когда он подходил слишком близко, боль поднималась и отбрасывала его назад, заставляя отступить за безопасность этой нежной завесы.

Снег.

Цитрусы.

Ландыши.

— Изольда.

В третий раз за этот день Изольда рванула вверх от звука, который вырвал её из беспокойного сна.

Ей потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, где она и что случилось. Они с Бастианом на полу его комнаты. Ворвавшийся Эверетт, извергающий яд, пока один волк держал Изольду, а другие утащили Бастиана прочь. Бастиан, вернувшийся, покрытый кровью, едва живой. То, как он бился в её хватке, пока Агги вытаскивала острые как бритва волчьи когти из его спины, охрипший от криков, врезалось в её сознание.

Воспоминание обо всём этом — острое и свежее в голове — вызвало у Изольды тошноту. Она подавила волну дурноты, усмирила своё колотящееся сердце. Дикая ярость тоже поднималась внутри неё, пока она не почувствовала, как её позвоночник затвердел, и ей понадобилась каждая унция самоконтроля, которой она обладала, чтобы не вылететь из апартаментов с оскаленными клыками и обнажёнными ножами.

— Изольда? — Голос Бастиана был едва громче хрипа — израненный от криков. — Ты в порядке?

Бастиан очнулся. Опухоль вокруг его глаза уже начала спадать, ссадина на одной щеке покрылась коростой, хотя остальная часть его лица была пятнистым месивом из чёрного и синего. Он моргнул, затуманенный взгляд упал на Изольду снизу вверх, со стола на котором на лежал, его рука крепко сжимала её, словно он боялся, что она может исчезнуть, если он отпустит.

— Я в порядке? — переспросила Изольда. Её костяшки побелели от того, как сильно она сжимала руку Бастиана, она попыталась расслабить свои пальцы. — Это не я чуть не умерла. Как ты себя чувствуешь?

— Они не тронули тебя, да? — настаивал он, откровенно игнорируя её вопрос. — Когда пришли за мной?

Тронули, но Бастиану не нужно было этого знать. Изольде пришлось подавить дрожь при воспоминании о том, как тот светловолосый волк обнюхивал её, его глаза потемнели от голода, но он не причинил ей вреда. Очевидно, помилование действительно что-то значило на территории волков, потому что она не увидела ни одного синяка от того, как её удерживали, пока они утаскивали Бастиана.

Семья, с другой стороны… очевидно, здесь ничего не значила.

— Нет, — сказала она ему. — Они не тронули меня.

Вздох, вырвавшийся из него, был полон чистого облегчения.

— Я так понимаю, ты нашла Агги?

— Она нашла меня, на самом деле. Она и Ансельм ворвались сюда через несколько минут после тебя.

Изольда не могла понять, как они оба узнали, что Бастиан в беде, и поднялись в их апартаменты так быстро, но она предположила, что в Лейк Холле нашлись люди, которые могли бы предупредить вожака их стаи. Бог знает, Бастиан оставил достаточно кровавый след, чтобы кто-то понял, что он ранен. Даже Изольда никогда не видела столько крови, а она пьёт эту жидкость.

Честно говоря, было чудом, что она не потеряла контроль от ошеломляющего запаха — этого дразнящего запаха, который всё ещё был на её языке, все эти дни после того, как она попробовала его. Теперь от его запаха выделялась слюна, её клыки угрожали выскользнуть при каждом вдохе запаха крови, всё ещё пачкавшей её одежду. Только паника и боль Бастиана сдерживали тягу.

— Агги — моя бабушка, — объяснил Бастиан, привлекая внимание Изольды обратно к своему лицу. — Ну, бабушка Эверетта, но она вела себя как моя на протяжении всего моего детства.

— Она целительница? — спросила Изольда.

Бастиан кивнул и поморщился от боли, которую, должно быть, причинило это движение.

— И чертовски хорошая, к тому же. Многому, что пригодилось за эти годы, научила меня,

— Вот откуда ты знал, как лечить мою рану, — догадалась Изольда. — Когда меня отравили ночецветом.

— Вот откуда я знал о ночецвете, тоже. Не знаю, где она узнала о нём, честно говоря.

— Она немного… — Изольда замолкла, не уверенная, как сказать то, что она имела в виду, не прозвучав грубо.

— Да, она такая, — сказал Бастиан, печальная маленькая улыбка изогнула его губы. — Она всегда была немного странной, но стало хуже в последние лет десять или около того. Её разум начинает ускользать, я думаю.