— И если убьют, я не вижу, какое это твоё дело, — резко сказала Селена. — Он волк, Изольда. Если бы я не обучила тебя лучше, я бы начала думать, что у тебя появились чувства к этому ублюдку.

С этими словами Селена удалилась в свою спальню и захлопнула дверь.

Изольда уставилась вслед своей Создательнице. Она ненавидит волков, — напомнила она себе, пытаясь игнорировать укол боли, который слова Селены причинили ей. Всегда ненавидела. Конечно, она отреагировала именно так.

Дрожащими руками Изольда вернулась в комнату Бастиана, чтобы забрать свои штаны. Она не стала возиться с сапогами, но кинжалы обратно пристегнула к бёдрам. Затем она пошла в свою комнату и легла на свою кровать ждать. В какой-то момент она задремала и подскочила от того, что, как ей показалось, было звуком закрывающейся двери. Она вскочила на ноги, метнулась в гостиную… но увидела только, что там темно и пусто.

Вместо того чтобы вернуться в постель, она опустилась на один из обеденных стульев, уставилась взглядом на дверь и попыталась вспомнить, как дышать.

Изольда снова заснула, прижавшись щекой к холодной поверхности обеденного стола, когда дверь наконец действительно открылась.

Она осознала запах крови прежде, чем она полностью проснулась — пряный, знакомый и такой сильный, что её клыки выскользнули и прокололи внутреннюю сторону губы. Она вскочила от этого мощного запаха, смахивая остатки сна… и увидела Бастиана, цепляющегося за дверной косяк, стоящего в луже собственной крови.

Изольда никогда не двигалась так быстро, как в этот момент. Бастиан сделал два неуверенных шага к ней, прежде чем его колени подогнулись, но Изольда была уже тут, принимая на себя основную тяжесть его веса и опуская его на пол.

— О, Бастиан, — ахнула она, оглядывая его избитое лицо. Один глаз заплыл и закрылся, кожа на левой скуле разодрана в клочья, и обе стороны лица уже почернели от синяков. — Что они… о, чёрт.

Его спина. О, Боже, его спина.

Вся её поверхность — от плеч до верха его залитых кровью штанов — была исполосована. Полосы кожи свисали лентами, обнажая мышцы, и — чёрт, это была кость, блестела белым сквозь месиво. Кровавый след, ведущий в коридор, был густым и тёмным, а здесь, расползаясь вокруг них по серым камням пола…

Изольда не знала, как Бастиан всё ещё был жив, не говоря уже о том, что был в сознании.

— Приведи, — прохрипел он, мутно глядя на неё одним глазом, который не заплыл, — Агги.

— Агги? — переспросила Изольда. — Кто… где мне найти…

Но Бастиан обмяк, его глаз закрылся.

Она лихорадочно нащупала его горло, её окровавленные пальцы скользили по его коже, пока она искала пульс. Она знала, где именно его найти, всегда с безошибочной точностью, словно шестое чувство, но сейчас…

— Бастиан? — Голос Изольды дрогнул. — Бастиан. О, нет, нет. Нет. Пожалуйста, не…

Вот. Она почувствовала его — слабый, но всё же там, бьется под кончиками пальцев.

Она разразилась чередой простых, панических проклятий. Бастиан был совершенно неподвижен у неё на коленях, без сознания, но живой — хотя как долго он может оставаться таким, если она ничего не сделает, она не имела понятия и ещё меньше веры.

Она могла бы попытаться обратить его, но она даже не знала, сработает ли это с волком, да и не думала, что сможет заставить себя сделать это с ним, даже если бы сработало. Не после всего, что он только что рассказал ей о солнце, и об озере, и о своём детстве в Лейк Холле.

Агги. Вот что сказал Бастиан. Привести Агги.

— Держись, — прошептала она, перемещая его как можно осторожнее со своих колен. — Не смей умирать у меня.

Даже в бессознательном состоянии из Бастиана вырвался болезненный стон, когда она опустила его на пол. Изольда попыталась сказать себе, что это выглядит как хороший знак, но её сердце всё ещё колотилось в панике о грудь. Она вскочила на ноги, реки крови стекали с её собственной одежды…

— Бастиан!

Руки Изольды метнулись к кинжалам на бёдрах, когда дверь в апартаменты с грохотом распахнулась снова. Она встала между Бастианом и вошедшими, так же как он раньше сделал это ради неё, рык вырвался сквозь её вытянувшиеся клыки. Будь она проклята, если позволит кому-то войти сюда и приложить ещё хоть один гребаный палец к Бастиану.

Но это был Ансельм, его тёмные глаза широко распахнулись от паники. За ним по пятам следовала та старая женщина из зала пиров, сжимающая в своих узловатых руках раздутый кожаный саквояж.

Ансельм оттолкнул Изольду, опускаясь на колени рядом с Бастианом.

— Будь всё проклято, — выругался он, оглядывая состояние спины Бастиана. — Чёрт возьми, Эверетт. Агги, сейчас.

Агги. Облегчение хлынуло в вены Изольды, когда старая женщина поспешила вперёд, разрывая клапан своего саквояжа.

— Стол, — приказала она хрипло, указывая на обеденный стол.