— Однажды была. — Изольда сглотнула, когда болезненное и нежеланное воспоминание ворвалось в её разум. — Я пропала на какое-то время, после того как не вернулась домой из Аальденбурга. Моя семья была вне себя от радости, что я жива, пока я не сказала им, что… ну, что я не жива.

Тёплые карие глаза её матери, расширились от ужаса. Душераздирающий крик, который она издала, отступая назад и в спешке опрокидывая чайный столик, чтобы убраться подальше. То, как её отец ворвался в комнату с обнажённым мечом и закричал, чтобы она уходила. Демон, — назвали они её. Чудовище. Выродок.

— В общем, — бодро сказала Изольда, прежде чем жжение в уголках глаз могло стать чем-то худшим. — Я скучаю по тому месту, полагаю, но в Бладхейвене лучше, где люди видят в нас скорее защитников, чем… кровососущих демонов, как, без сомнения, сказал бы Эверетт.

— Мне жаль, что он такой, — сказал Бастиан. Он всё ещё нежно водил большим пальцем по её запястью, и Изольда заставила себя сосредоточиться на этом, а не на сдавливающим в горле чувстве. — И Серафина с Кэлденом тоже. При любых других обстоятельствах я бы выбил им зубы за такое неуважение к тебе и Селене.

— Всё в порядке, — сказала ему Изольда. — Будучи вампиром, я была бы дурой, ожидая от волков чего-то иного.

— Да, что ж. — Рука Бастиана скользнула ниже по руке Изольды, когда они проникли под обшлаг её рукава, кончики пальцев казались горячими на её коже, — Как бы то ни было, я не считаю тебя чудовищем.

Изольда моргнула, глядя на него. Взгляд стал твёрдым и ясным, теперь когда боль ушла, и выражение его лица… будто он мог видеть её насквозь. Будто он понимал её так, как никто другой с момента её обращения. Это должно было шокировать её — то, что из всех людей, Бастиан говорит ей, что она не чудовище, но эти слова из его уст звучали как самая естественная вещь, которую он мог сказать.

Возможно, он был волком, но Изольда тоже не считала его чудовищем. Отнюдь.

Она видела себя в нём. Боль, гнев, тоску по той версии себя, которую кто-то другой убил, к которой она никогда не сможет найти дорогу назад, как бы ни старалась.

Изольда не знала, что ей нужно с этим делать, но она точно знала, что чувствовала себя чертовски лучше, чем боль, которую остальной мир заставил их обоих чувствовать.

— Поцелуй меня, — прошептала она.

Бастиан не колебался.

В одно мгновение, рот Бастиана накрыл губы Изольды — горячий, требовательный. Он притянул её к себе за запястье, другой рукой обхватив её талию, прижимая её тело к своему. Изольда обвила руками его шею, скользнув пальцами в мягкие волны его волос, чтобы откинуть его голову назад, углубляя поцелуй. Он был обжигающим, отчаянным, их губы столкнулись, когда Изольда забралась к нему на колени.

Бастиан рванул куртку Изольды, стащив её с плеч и отбросив в сторону. Руки Изольды зашарили по краю его рубашки, вырывая её из-за пояса брюк. Когда она попыталась прервать поцелуй, чтобы стянуть её через голову, Бастиан схватил её за лицо и прижал ещё ближе.

Его язык скользнул наружу, продвигаясь вдоль линии её губ. Она открылась для него, и он погрузился внутрь, лаская её язык своим так, что вспышка наслаждения ударила прямо в её центр.

Когда он наконец отпустил её, чтобы вдохнуть воздух, Изольда не теряла времени. Она стянула его рубашку через голову, отбросив её прочь, как он — её куртку, а затем снова набросилась на него. Она украла несколько обжигающих поцелуев с его губ, прежде чем переместиться к его челюсти, покусывая её вдоль острой линии.

— Я не переставал думать о том, как ощущается твой рот, с тех пор как ты в последний раз приложила его ко мне, — сказал он хрипло, скользя руками под её рубашку, чтобы ласкать её спину, её талию, нежную кожу прямо под её грудью. — Меня мучило, что я не заставил тебя кончить тоже.

— Ты более чем можешь исправить это сейчас, — промурлыкала Изольда, спуская поцелуями вниз по центру его горла. Она провела зубами по его кадыку, вызывая низкий стон, который завибрировал у её губ.

— О, я планирую.

Его руки скользнули по её животу вниз, к шнуровке её штанов, пока Изольда блуждала своим ртом вдоль его ключицы. Когда она достигла грубой, серебристой кожи шрама на его плече, она замерла. Точно так же, как тогда, когда она впервые прикоснулась к нему там, Бастиан застыл под ней совершенно неподвижно.

Затем Изольда поцеловала самую глубокую из отметин от клыков — и она почувствовала дрожь, которая сотрясла Бастиана, до самых костей.

Изольда ждала, её рот задержался над шрамом, давая Бастиану шанс остановить её. Когда он не пошевелился, не оттолкнул её, она поцеловала вторую отметину от клыка. Затем к третьей и четвёртой, каждое прикосновение её губ — медленное и целенаправленное.

Когда она выпрямилась, чтобы встретить взгляд Бастиана, она увидела, что он расплылся в раздирающей душу смеси опустошения и желания. Его зрачки расширились так сильно, что его глаза стали почти полностью чёрными, осталось лишь самое тонкое кольцо золотисто-коричневого.

— Штаны, — выдохнул он, этот тёмный взгляд метнулся к припухшим губам Изольды. — Долой. Сейчас.