Наконец — наконец — она добралась до углубления. Дрожащими, нечувствительными руками она погрузилась в лужу крови, которая собралась, и схватила чашу. Кровь плеснула на её руки, когда она подняла её, холодная и липкая в ледяном воздухе.

Высоко наверху кровавая луна начала угасать.

— Бастиан, — выдохнула она, удерживая сознание на волоске, пока ползла обратно к нему, пытаясь удержать чашу вертикально.

Чёрные пятна танцевали перед её глазами. Каждое моргание казалось медленнее предыдущего.

Нет, — приказала она себе. Нет. Ты держись. Ты спасаешь его.

Изольда наклонила чашу к губам Бастиана.

— Пей, — умоляла она, кровь плескалась на его нос. Он медленно моргнул, глядя на неё снизу вверх, но не открыл рта. — Пожалуйста, Бастиан, — всхлипнула она. — Ты должен пить.

Его бока вздымались. Он пошевелился, совсем чуть-чуть, толкая носом руку Изольды, но не пил. Дрожащими пальцами Изольда разжала его рот. Она снова наклонила чашу и вылила их кровь прямо ему на язык.

Глаза Бастиана закрылись. Он был совершенно неподвижен. Долгое мгновение Изольда не была даже уверена, дышит ли он.

А затем его язык свернулся обратно в рот. Он сглотнул. Начал вяло лакать кровь из чаши.

Почти мгновенно, как только он проглотил вампирскую кровь, он обратился обратно в свою человеческую форму.

— Изольда, — выдохнул он. Он был слишком слаб, чтобы даже поднять голову. — Пей.

Изольда знала, что у неё нет времени. Боже, она знала.

И всё же она колебалась.

Если она выпьет эту кровь, это исцелит её. Волчья кровь Бастиана залечит её раны и восстановит её силы.

Но исцелит ли это Бастиана? Если ритуал не сработает, теперь, когда они нарушили правила и сделали всё иначе, чем нужно, выживет ли Бастиан? Он потерял так много крови. Он едва дышал, его глаза закрывались, когда он начинал ускользать.

И если Бастиан умрёт, Изольда не была уверена, что захочет жить.

С того момента, как он прижал кинжал к её горлу в Ночь Огня, она чувствовала себя живой впервые с момента своего обращения. Не имело значения, что она не чувствует солнца на коже или не наслаждается вкусом пирожных и жареного мяса. Не имело значения, что он волк, а она вампирша, и они должны быть заклятыми врагами. Даже до того, как она впервые попробовала его кровь, мир казался ярче. Цвета, запахи, звуки — всё было более живым. И она просыпалась каждую ночь, чувствуя нетерпение, бодрость, восторг от того, чтобы сидеть на крыше ратуши рядом с ним, даже если всё, что они делали, — это сверлили друг друга взглядами и молча смотрели вниз на улицы Бладхейвена.

И Изольда знала, каждой частичкой своего существа, что всё это исчезнет, если Бастиан умрёт, а она останется жива.

Эверетт появился рядом с Изольдой. Его ореховые с серебристой каймой глаза были широко раскрыты. Его руки тряслись, когда он обхватил ими руки Изольды поверх чаши.

— Он нуждается в тебе, — пробормотал он, поднося чашу к губам Изольды. — Пей.

Изольда выпила.

— Изольда.

Голос Бастиана доносился до Изольды словно сквозь туман. Где бы она ни была, она не была уверена, что её тело находится там вместе с ней. Она не чувствовала ничего. Совсем ничего.

— Изольда, открой глаза.

Его лицо проступило перед ней в фокусе, очерченное серебристым лунным светом. Они лежали вместе на плите холодного камня, снежинки безмолвно кружились вокруг них. Хотя Изольда не чувствовала этого, она увидела, как её рука протянулась, дрожащая и покрытая кровью, и погладила острый угол челюсти Бастиана.

— Я люблю тебя, — прошептал он.

Изольда не могла говорить. Были вещи, которые она хотела сказать, но не могла заставить свои губы сложить слова.

— Я сказал тебе однажды, что моя человеческая жизнь слишком коротка, чтобы не провести остаток её, любя тебя. — Бастиан поднял руку и отвёл её руку от своей щеки, переплетая их пальцы вместе между ними. Это она чувствовала — жар его пальцев, прижатых к её, будто греешь руки у огня в ледяную ночь. — Если наступит рассвет, а мы не встанем с ним, знай, что я имел в виду это. Знай, что я любил тебя. Каждую секунду нашего времени, до самой последней, я любил.

Изольда сжала пальцы вокруг пальцев Бастиана, надеясь, что он поймёт всё, что у неё не было сил сказать. Надеясь, что он видит любовь в её глазах, глубокую и вечную, как душа, разрывающая сердце.

Луна снова стала серебряной. Она опускалась в небе, плывя к западному горизонту так же медленно, как угасающие удары сердца Изольды. Она не видела ничего, кроме лица Бастиана. Его глаз, мягких и твёрдых, пока он смотрел на неё. Всё, что она чувствовала, — это его руку в своей, как спасательный круг, как единственную искру тепла, оставшуюся во всём мире.

Изольда и Бастиан лежали в луже своей крови, их руки были соединены, они цеплялись друг за друга так же отчаянно, как цеплялись за жизнь, и ждали рассвета.