Изольда была не просто жива — она была смертна.

Движение на берегу озера привлекло её внимание, и она позволила ногам опуститься вниз, пока не оказалась в вертикальном положении, двигая ногами в глубокой воде.

По широкому полю, отделявшему поместье от озера, прыгая, бежал Бастиан. Его коричневый мех блестел на солнце. Эверетт шёл на некотором расстоянии позади него в человеческой форме, неся в одной руке корзину.

Изольду никогда не переставало завораживать зрелище Бастиана в его волчьей форме. Он двигался так же, как и в человеческой форме — уверенно и грациозно, но в нём была определённая дикость, когда он обращался. Его мощные бёдра, то, как его мышцы собирались и перекатывались под этой блестящей коричневой шерстью, насыщенность его золотого взгляда… Изольда не могла отвести взгляд.

Он тоже не мог отвести взгляд, когда бежал к ней. Достигнув берега, он сделал огромный прыжок над водой, его гибкое тело выгнулось дугой к ней. Вода брызнула Изольде в лицо, когда он погрузился в озеро, и она не смогла сдержать смех, подступивший к горлу.

Когда голова Бастиана показалась на поверхности, он снова был в человеческой форме.

— Здравствуй, лунный лучик, — сказал он, с ухмылкой на своём красивом лице, подплывая к ней.

Изольда ухмыльнулась в ответ.

— Привет. — Она обвила ногами его талию, когда он добрался до неё, и убрала мокрые волосы с его глаз. — Как всё прошло?

Эверетт тем утром принёс официальную присягу, чтобы его признали в качестве вожака стаи. Он был главой с тех пор, как умер Ансельм, но потеря отца была слишком свежа, и он не хотел принимать присягу сразу. Бастиан подталкивал его к этому месяцами, боясь, что если они не закрепят лидерство Эверетта в ближайшее время, они больше не смогут контролировать растущее среди стаи недовольство.

Изольда решила не присутствовать на церемонии. Тот факт, что она могла есть и пить, и ходить под солнцем, сделал волков немного более терпимыми к её присутствию в Лейк Холле, но ей всё ещё полностью не доверяли, и многие её презирали. Однако никто не смел тронуть её пальцем — теперь, когда Бастиан мог обращаться по желанию.

— Всё прошло нормально, — сказал Бастиан, одна его рука лежала на спине Изольды, пока он работал ногами за них обоих. — Эверетт запаниковал прямо перед тем, как мы вошли в зал, и мне почти пришлось тащить его за шиворот, но он достаточно быстро взял себя в руки.

— Хорошо.

Бастиан правильно беспокоился о перевороте. Детали смерти Ансельма они оставили довольно расплывчатыми, но многие волки подозревали — и справедливо. Разговоры об отмене Пакта всё ещё были повсюду, и, хотя это была тема, которую Бастиан отказывался обсуждать, Изольда подозревала, что её присутствие в Лейк Холле не помогало делу.

С присягой Эверетта, однако, надеюсь, всё улучшится. Теперь у него есть полномочия наказывать любого, кто угрожает нерушимости Пакта — что особенно важно после всего, что случилось с Селеной и Ансельмом.

— Оставил его в пыли, я вижу, — сказала Изольда, кивая в сторону Эверетта, который всё ещё шёл через поле. — И с моим обедом в этой корзине, полагаю?

— Он слишком медленный. — Бастиан наклонился, чтобы поцеловать Изольду в губы. — Я не мог ждать, чтобы добраться до тебя.

— Ты бесстыдно флиртуешь. Ты это знаешь? — подразнила Изольда, даже когда притянула Бастиана ближе и поцеловала в ответ.

— Только с тобой, — ответил Бастиан. Он отстранился, распутывая ноги Изольды со своей талии. — Пойдём. У меня есть кое-что для тебя.

— Вот как? — Изольда позволила ему тянуть её к берегу. — Что-то лучше, чем ежевичный пирог?

— Я очень на это надеюсь.

Эверетт добрался до них как раз в тот момент, когда они вышли из воды. Он поставил корзину, которую нёс, в траву.

— Здравствуй, Изольда, — сказал он, не встречаясь с ней взглядом. Шрам, который Изольда оставила на его лице, рассекающий одну бровь и через переносицу до противоположной щеки, был багрово-красным на солнце. Его ореховые глаза были пустыми — такими были с тех пор, как Изольда проснулась и обнаружила его сжимающим безжизненное тело отца.

Несмотря на то, что он спас её, что он помог ей убить Селену, Изольда всё ещё не простила Эверетта за ту роль, которую он сыграл в схемах Ансельма и Селены, или за то, что он сделал с Бастианом.

Но она пыталась быть вежливой. Ради Бастиана.

— Эверетт, — поприветствовала Изольда. — Я слышала, церемония прошла хорошо.

— Было нормально. — Он переступил с ноги на ногу, теперь избегая и взгляда Бастиана. — Увидимся за ужином.

Он повернулся и пошёл прочь, вдоль изгиба озера, его плечи были ссутулены.

Морщинка пролегла между бровями Бастиана, когда он смотрел на уходящего брата.

— Он не тот, что прежде.

— Его отец умер, — мягко сказала Изольда.

— И мой тоже. Внутри него происходит что-то ещё. Что-то хуже.