Он положил морду на ледяные камни, прямо над древним кровавым пятном, и уставился на Ансельма. В своей первобытной, животной форме он не мог ничего другого, принуждённый к подчинению силой своей крови. Он не мог даже отвести взгляд.

Медленно, целенаправленно Ансельм подкрался ближе. Эверетт наблюдал, его голова опущена, пока их отец приближался к Бастиану. Ансельм согнулся опустившись, готовясь к прыжку. Эверетт издал резкий лай, рванув вперёд, но рык Ансельма заставил его опуститься обратно на задние лапы.

Ансельм бросился, смыкая челюсти вокруг шеи Бастиана.

Бастиан услышал хруст своего позвоночника, но не почувствовал его. Он больше ничего не чувствовал.

В человеческой форме это убило бы его. В волчьей форме это только парализовало его. Он ничего не мог делать, кроме как смотреть, едва дыша из-за ощущения, как его сердце разрывается надвое, когда Ансельм потащил его к одному из алтарей. Ансельм сжал зубы на коже между лопатками Бастиана, взваливая его на камень, как щенка.

Страх грыз внутренности Бастиана, когда Ансельм кругами ходил по двору. Эверетт смотрел на Бастиана, его целый глаз не мигал, но Ансельм держал свой нос повёрнутым на юг. Высматривая что-то.

И когда Селена появилась с Изольдой, безжизненно висящей на её плече, и кровь пропитывала её лунные волосы, Бастиан ничего не мог сделать, кроме как смотреть.

Изольда сражалась.

Как только первый приступ шока прошёл, она вцепилась в Селену, забилась в её хватке и боролась изо всех сил.

Но Селена была старше её и намного, намного сильнее. К тому времени ночецвет уже забрал её зрение. Она не видела. Мир кружился вокруг неё. И само предательство, что Селена сделала это с ней… она едва держалась на ногах.

Она не видела, когда рукоять кинжала Селены ударила её в висок, но она услышала глухой стук металла о кость.

После этого она не помнила ничего.

Изольда очнулась от холода ледяного камня, впившегося в её кожу. Что-то липкое и влажное собралось под ней, стекая от виска в волосы. Задняя часть шеи пульсировала тупой, жгучей болью.

Она попыталась поднять руку к шее, чтобы найти источник этой боли, и поняла, что не может двигаться.

Изольда дёрнулась, остатки беспамятства рассеялись, когда она всё вспомнила.

Обращение Бастиана. Кровавая луна. Эверетт. Лезвие Селены на затылке. Ночецвет. Паника. Затем ничего.

Её зрение всё ещё было затуманенным, когда она с трудом открыла слипшиеся глаза. Она видела смутные очертания луны — теперь едва больше, чем кусочек желтовато-золотого, остальная часть была закрыта тенью. Вокруг неё светились высокие белые сооружения — колонны, поняла она — и тёмная, спутанная масса ветвей деревьев. Она повернула голову в сторону, яростно моргая, будто это могло бы быстрее вывести ночецвет из её организма.

Она была здесь раньше, недели назад, в ночь, когда волк убил коз, и она спорила с Бастианом, и Селена сказала ей оставить это. Она видела алтари и старые, выцветшие пятна крови, и яму в центре пространства, к которой вели эти кровавые следы.

Она видела следы: женские, и босого мужчины, и волчьи.

Теперь Изольда лежала на одном из алтарей. Её лодыжки и запястья были привязаны к нему, верёвка была затянута так туго, что она почти не чувствовала пальцев. А на другом алтаре…

Коричневый волк.

Изольда едва могла различить его очертания. Его золотые глаза были прикованы к её лицу. Он лежал неподвижно на камне, тихо. Слишком тихо.

И всё же он явно был жив. Эти светящиеся глаза — того же оттенка золота, что и кольцо вокруг его зрачков, когда он был в человеческой форме — печально моргали.

Изольда рванула свои путы, отчаянно, пытаясь добраться до него. Что бы это ни было, это было гораздо больше, чем просто нападения Эверетта на Бладхейвен, чем какая-то мелкая месть. Она внезапно осознала, наконец уверилась, что Бастиан ей не врал. Он мог подозревать Эверетта, но он не верил в это. Он не знал.

— Ты проснулась.

Изольда вздрогнула от звука голоса Селены. Она попыталась отползти назад, прочь, но путы держали крепко.

— Селена, — выдохнула она, глядя на своего Сира, когда та появилась у подножия алтаря. — Ты отравила меня.

— Да. — Тон Селены был бесстрастным. — Это был единственный способ. Я не могла рисковать, причинила тебе боль, чтобы ты слишком сильно не сопротивлялась.

— Зачем? — Изольда покачала головой, ужас кипел в её животе. — Селена, зачем?

— Потому что, Изольда, твоя кровь и кровь Бастиана… это единственное, что может удержать его от смерти.

— Удержать кого от смерти?

Движение на периферии привлекло внимание Изольды. Она повернула голову в сторону …

И встретилась с тёмными, знакомыми глазами белого волка.