Но как только она коснулась его, по поляне разнёсся гулкий треск. Бастиан согнулся пополам с криком, прижимая руку к груди, когда она сломалась в двух местах.

— Бастиан, — прошептала Изольда, стараясь сдержать панику в голосе. — Что я могу сделать?

— Ничего, — выдохнул он, голос сдавленный от боли. — Просто будь здесь.

Ещё одна кость хрустнула, и на этот раз Бастиан закричал. Изольда рванулась вперёд, поймав его к себе на колени, когда он повалился набок, корчась от боли.

— Я держу тебя, — прошептала она, убирая волосы с его вспотевшего лба. Она наклонилась и поцеловала его в висок, сдерживая собственный всхлип. — Я здесь. Я держу тебя.

Крики Бастиана нарастали, и он бился в хватке Изольды по мере того, как кость за костью трескались. Каждый раз этот звук вгонял иглу боли в сердце Изольды. Бастиан так много страдал, вытерпел так много боли; она хотела, чтобы был какой-то способ забрать всё это, вынести самой хотя бы часть.

Но всё, что она могла, — это держать его, снова и снова шепча, что она здесь, что она держит его, что она не уйдёт. Всё это время он корчился от боли, его крики становились хриплыми, когда кость за костью ломались.

А затем, в тишине, когда Бастиан остановился, чтобы перевести дыхание, вой волка эхом разнёсся между деревьями. Изольда резко подняла голову, одна рука метнулась к кинжалу, пристёгнутому к бедру. Этот вой — он прозвучал близко. Слишком близко.

Лихорадочно Изольда всматривалась в деревья, полагаясь на своё ночное зрение, чтобы заглянуть в тени между стволами. Волк завыл снова, на этот раз ближе. Изольда взглянула на луну, проверяя её движение по небу …

И замерла.

Вместо луны, которая прежде казалась круглой и полной, теперь был тёмный серп, вырезанный с одного края.

Изольда видела, чтобы луна выглядела так, только один раз раньше, когда была маленькой девочкой. Она и её отец сидели на лужайке перед их поместьем и смотрели, как эта тень надвигается, ползёт по яркой поверхности луны, пока та не исчезла полностью.

А затем снова вспыхнула, засветившись глубоким, зловещим оттенком багрового.

Кровавая луна.

Кровавая луна. Род крови. Сделать правильно. Кровь Изольды застыла.

Волк завыл снова.

— Изольда, — простонал Бастиан, его пальцы сжались вокруг её предплечья. — Волк… ты должна бежать. Кто бы это ни был, он старше меня. Он обратился быстрее. Я не успею завершить превращение к тому времени, как он доберётся сюда.

— Я не брошу тебя, — настаивала Изольда, её глаза всё ещё были прикованы к этой тени на лице луны. — Не сейчас. Не так.

— Ты должна идти, Изольда. Я…

Он замолк на крике, его позвоночник искривился, когда его позвонки начали раздробляться. Волк завыл в ответ, как будто отвечал Бастиану.

Изольда осторожно сдвинула его с коленей и поднялась на ноги. Встав защитницей над Бастианом, она вытащила кинжалы, пристёгнутые к её бёдрам.

Лес вокруг них затих. Единственным звуком было сбитое дыхание Бастиана.

Изольда заметила вспышку движения между деревьями — вспышку белого на тёмном фоне сосен.

— Мы не сдохнем здесь, блядь, — пробормотала Изольда себе под нос, меняя хватку на ножах. — Не сегодня.

Без предупреждения волк выпрыгнул из деревьев. Он летел к Изольде, пасть распахнута широко.

Она откинула руку назад и метнула один из кинжалов — прямо в грудь волку.

Зверь метнулся в сторону, прочь от траектории ножа, но был слишком медленным. Кровь брызнула, тёмная на белом и меха, и снега, и болезненный всхлип сорвался с губ волка, когда он рухнул на землю.

Но когда волк заскользил останавливаясь у ствола сосны, Изольда увидела, что её нож только оцарапал плечо зверя. Ни в коем случае не смертельное попадание, и он уже тяжело поднимался на ноги, опуская голову с чистой угрозой в зелёных глазах.

Запах крови волка ударил в нос Изольды. Она чуяла эту кровь раньше, тем утром, когда они прибыли на территорию волков.

Пряный и яркий, с землистыми нотками мха и дуба. Как у Бастиана, но не такой.

— Эверетт.

— Эверетт, — прошипела Изольда, перекладывая оставшийся кинжал в правую руку. — Блядь, конечно, ты.

Он приближался крадучись, слегка припадая на лапу, потому что кровь хлестала из раны, которую она нанесла ему в плечо. Его зелёные глаза метались от Изольды к Бастиану, низкий рык рокотал в его груди.

Мысли закрутились в голове Изольды. Эверетт был зверем из Бладхейвена.

Она спрашивала Бастиана все эти недели назад, мог ли это быть Эверетт, и она поверила ему, когда он сказал нет. Как дура, она слепо приняла это, доверившись тому, что Бастиан знает собственного брата, что он достаточно заботится о защите Бладхейвена, чтобы не лгать ей об этом.