Теперь, когда она узнала, всё обрело смысл. Эверетт был в Бладхейвене утром после того, как она выследила волка и была отравлена ночецветом. Бастиан сказал, что он был там и на следующий день после того, как зверь зарезал коз. Значит, он был в Бладхейвене по крайней мере во время двух нападений, далеко от территории волков.

У него был и мотив. Эверетт считал, что Бастиан предал стаю, уйдя, и презирал вампиров настолько, что назвал собственного брата предателем за то, что тот связался с одним из них. Конечно, он хотел уничтожить место, которое Бастиан теперь называл домом. Развязать войну с вампирами на улицах Бладхейвена и стереть в пыль любой покой, который нашёл его брат.

Ярость и боль горели в венах Изольды от осознания того, что Бастиан солгал ей — что после всего он защищал Эверетта.

Но она и не собиралась оставлять Бастиана здесь, беззащитного и во власти жестокого Эверетта.

Бастиан с трудом выпрямился у ног Изольды. Он тяжело дышал, его кожа блестела от пота, пока он сверлил взглядом своего брата.

— Оставь Изольду в покое, Эверетт. Твоя битва со мной, а не с ней.

Эверетт прорычал в ответ, приближаясь ещё на шаг.

Изольда внимательно следила за ним, её нож был наготове. Затылок покалывало от тона голоса Бастиана — от того, как он звучал даже ни капельки не удивлённым присутствием Эверетта.

Изольда отогнала боль прочь, похоронив её глубоко внутри себя, где она не могла отвлечь её. Эверетт приближался с каждым её быстрым вдохом, а Бастиан давился криками, его позвоночник искажался серией ужасных тресков.

Взгляд Эверетта сузился на Бастиане, когда он пригнулся. Приготовился прыгнуть.

Но когда Эверетт прыгнул…

Он прыгнул на Изольду.

Она рубанула ножом, перепрыгнув через распростёртое тело Бастиана и ловко приземлившись на ноги. Она не собиралась повторять ту же ошибку, что совершила в Ночь Кровавой Луны.

Кровь брызнула во второй раз, наполненная знакомым запахом. Эверетт отступил назад, издавая высокий, болезненный скулёж. Изольда встала между ним и Бастианом, готовясь к следующей атаке.

Но она так и не последовала. Эверетт отступил, его голова заметалась из стороны в сторону в смятении. Белая шерсть на его морде была окрашена в багровый, кровь стекала с пореза, которым Изольда рассекла его глаз, вниз по верхней части его морды.

Далеко на севере другой волк начал выть. Уши Эверетта прижались при этом звуке, и он издал низкий скулёж. За спиной Изольды Бастиан закричал, будто что-то в этом вое взывало и к нему тоже. Эверетт издал вой, оглушительный с такого близкого расстояния, прежде чем развернуться и броситься прочь в деревья.

— Ансельм, — выдохнул Бастиан, когда Эверетт ушёл. — Это был вой Ансельма.

Изольда повернулась, чтобы уставиться на него сверху вниз. Он лежал, его тело было вывернуто под несколькими мучительными углами. Его лоб блестел от пота, лицо искажено болью.

— Ты знал? — Голос Изольды прозвучал низко и жёстко, почти незнакомо для её собственных ушей. — Когда я сказала тебе, что это белый волк, после прошлого полнолуния, ты знал?

— Нет. — Бастиан застонал, его лицо исказилось чем-то более глубоким, чем физическая боль, пока он смотрел на неё снизу вверх. Затем, будто ему было больно признавать, он выдавил: — Я подозревал.

— И ты не подумал сказать мне? — потребовала Изольда. — Ты даже не потрудился упомянуть, что Эверетт был белым волком во время банкета в Лейк Холле?

Бастиан боролся, чтобы выдавить следующие слова, задыхаясь, когда его пальцы начали скручиваться. Удлиняться.

— Я не думал… что это возможно… что это он. Он… слишком предан Ансельму… чтобы нарушить Пакт. Я…

— Он был не слишком предан, чтобы ослушаться Ансельма, когда тот запретил Наказание, — отрезала Изольда. — Эверетт чуть не убил тебя, когда наложил на тебя Наказание, и даже тогда ты ничего не сказал?

— Он… мой… брат.

— Он убийца, Бастиан. — Изольда покачала головой, отступая назад. — И ты солгал мне.

Бастиан закричал — самый мучительный, леденящий кровь звук, который Изольда когда-либо слышала. Прямо на глазах Изольды кости его позвоночника заходили ходуном, видимые сквозь натянутую кожу спины, когда он с трудом встал на четвереньки.

— Нет, — умолял он. — Я…

— Мы могли бы уже остановить его, если бы ты сказал что-то. Мы могли бы спасти всех тех людей, которые погибли в Ночь Кровавой Луны.

— Изольда, прошу. — Бастиан начал ползти, волоча себя по снегу к Изольде, его пальцы — нет, его когти — впивались в землю. — Я… говорю тебе. Я не… думал… что это он.

Прежде чем последнее слово полностью слетело с его губ, спина Бастиана с хрустом приняла новую форму. Его плечи округлились вперёд, конечности удлинились, руки скрутились в когтистые лапы.

Изольда моргнула, и перед ней тяжело дыша стоял волк. Мех Бастиана сиял насыщенным, глубоким коричневым в лунном свете, его золотые глаза были широко раскрыты и умоляюще смотрели на неё.

Медленно Изольда покачала головой. Бастиан заскулил, опускаясь перед ней на снег.

— Ты солгал, — прошептала она.

Бастиан завыл — низко и печально.

Изольда развернулась на каблуках и побежала.