— Мы этого не знаем, — говорит Бен одновременно с ней. — Я бы поместил тебя в карантин, Флеминг, но если тебя что-то заразило, то к этому моменту оно, вероятно, заразило уже всех нас.

— Это мило с твоей стороны, — бормочет Джулиан. — Но я в порядке. Думаю, вам стоит просто позволить мне вернуться. Я не смог увидеть ее всю. Ее так много. Как картина. Как картина. Так идеально. Я хочу увидеть ее всю. Такая красивая. — Его слова становятся похожи на заклинание.

Бен и Дарси обмениваются враждебным, многозначительным взглядом.

— Джулс, что случилось? — говорю я, подходя ближе. Его слова разжигают во мне страх, который я не могу подавить. — Что ты видел?

Дарси смотрит на меня с яростным неодобрением.

Бен тоже смотрит на меня, поджав губы. Мне интересно, боится ли он, что я выдам нас обоих. Или, может быть, он сожалеет о том, что произошло в лесу.

— Джулс? — настаиваю я. — Ты в порядке?

Он кивает, теперь угрюмо глядя на свой стакан с водой.

— Она похитила меня.

Я бросаю взгляд на Дарси. Поднимаю брови.

— Никто никого не похищал, — рычит Дарси. — Джулс не хотел возвращаться со мной в лагерь. Мне пришлось тащить его силой. Он был... — Она вскидывает руки, вздыхая. — Это невозможно описать. Вы мне, блядь, не поверите.

— Нет, поверят, — говорит Джулиан, оживляясь. — Она была такой красивой.

— Кто? — спрашиваю я, садясь рядом с Джулианом за стол. Мне абсолютно неинтересно, что скажут остальные.

— Флеминг явно в бреду, — говорит Бен, почти предостерегающе.

— Заткнись, — рявкает Дарси.

— Джулс, — настаиваю я. Я кладу руку ему на плечо, и он слегка вздрагивает, словно не замечал моего присутствия. — Все в порядке. Можешь рассказать мне, я тебе верю. Кого ты видел на равнине? Кто был такой красивой?

Он поворачивается ко мне; в его темных глазах стоят отстраненные слезы. Его щеки покраснели, лихорадочно поблескивая в свете лампы.

— Планета.

Бен переносит вес с ноги на ногу. Я замечаю, что его рука ложится на пистолет.

Дарси скрещивает руки на груди.

— Планета? — повторяю я. — Но она везде.

— Да, — говорит Джулиан, просияв. — Везде. Боже, она прекрасна. Я видел ее там, на равнине. Она позвала меня. И я пошел к ней.

Стук сердца тяжело отдается в ушах. Комната сужается до нас с Джулианом.

— Что она тебе сказала?

Слеза скатывается из глаза Джулиана, бежит по щеке, пока не исчезает под подбородком. Его голос — тихий шепот, губы дрожат.

— Что все будет хорошо.

— И это всё?

Джулиан моргает.

— Нет, не всё. Она показала мне самое прекрасное, что только может быть. Как сон, понимаешь, такой яркий, лучше, чем на Земле. Лучше всего на свете. Это было так идеально. Так красиво. Как картина.

— Картина чего?

Брови Джулиана сходятся на переносице. Он качает головой.

— Это было так идеально. Я просто хотел увидеть больше. Быть счастливым. Но Дарси похитила меня. Она не отпускает меня обратно. Джилл?

— Джулс?

Он удерживает мой взгляд водянистыми глазами. Его зрачки — огромные черные омуты, настолько расширенные, что я вообще не вижу радужки.

— Она прервала меня. Отведи меня обратно, Джилл?

— Я...

— Видишь? — говорит Дарси, и всё вокруг снова обретает резкость. — У него травма. Это твоя вина.

— Он болен, — поправляет Бен.

— Нет, блядь, не болен, — выплевывает Дарси, широко раскрыв глаза от ярости. — Пошел ты. Я видела там какое-то безумие. Это была... это была трава, и цветы, и...

— Дарси, — перебиваю я, проглатывая комок страха, — у тебя была включена нагрудная камера?

Повисает напряженное молчание. Мне интересно, думает ли Дарси о том же, о чем и я: что она могла бы потребовать записи с наших камер, чтобы посмотреть, что произошло между мной и Беном в лесу. Что это ей ничего не даст, потому что моя камера все еще выключена. Я задерживаю дыхание.

— Да, — говорит Дарси, — да. Была включена.

Мое облегчение длится недолго. Мы садимся за стол и устанавливаем планшет Бена, используя пустую кружку в качестве подставки. Никто не говорит ни слова. Напряжение можно резать ножом. Мы толпимся вокруг, пока Бен переносит запись с камеры Дарси на свой планшет. Даже Джулиан кажется слегка заинтересованным, его внимание переключается с пустоты на экран, когда Бен перематывает запись на нужный момент.

Видео начинается.

Изображение зернистое и темное, но я сразу узнаю равнину. Трава изгибается в сторону Дарси, когда она идет, тянется к ней. Но я сосредотачиваюсь не на этом. Мой взгляд мгновенно приковывает странная фигура вдалеке, возвышающаяся над травой. Что-то почти человеческое, но слишком высокое, извивающееся и размытое.

— Какого...? — голос Дарси на записи звучит искаженно. — Что это за поебень... — Раздается треск ее рации. — Бен, ответь.

Тишина.

— Бенджамин, ответь. — В ее голосе нарастает паника. Треск. — Джилл? Прием.

Тишина.

Мой желудок сжимается в камень, и я чувствую, что Бен подчеркнуто не смотрит на меня.

— Где вы, блядь, мудаки?