Я тут же занимаю оборонительную позицию.

— Что ты имеешь в виду?

— В смысле, я вижу, когда ты думаешь о ней. Значит, этот лес должен иметь какое-то значение. — Ее голос приобретает покровительственный тон. — Ничего страшного, если ты не хочешь идти дальше, ты не обязана.

Она провоцирует меня. Я, блядь, ненавижу, когда она так себя ведет. Я знаю, что это просто последствия того, через что она прошла, но мне бы не хотелось быть у нее на прицеле. Я бы хотела, чтобы мы вернулись на равнину, бродили по ледяной реке, смеясь под открытым небом. Сейчас всё, что над нами, — это густые переплетенные ветви листьев, зеленые, коричневые и серые. Будь я одна или с Беном, всё было бы в порядке. Но с Дарси здесь...

— Я в порядке, — говорю я. Мне не следует позволять ей задевать меня, но она задевает. — Давай соберем грибы и уйдем. Если только ты не хочешь продолжить донимать меня из-за моей мамы?

Дарси переминается с ноги на ногу, и на мгновение мне кажется, что она отвернется, сосредоточится на грибах. Затем по ее лицу пробегает тень.

— Ты никогда не задавалась вопросом, она ли это сделала?

Я даже поражена такой дерзостью. Из всего, о чем, как я думала, она могла бы спросить, этот вариант не был на первом месте, Мрачная Дарси или нет.

— Сделала что, убила их?

Она пожимает плечами.

— Они так и не нашли тела.

— Их смерть никогда не была официально подтверждена.

Она смотрит на меня со скептицизмом.

— Как я уже сказала, они так и не нашли тела. Но это же очевидно.

В глазах Дарси есть что-то такое, чему я не доверяю. Она всё еще держит себя в руках? Она вообще всё ещё Дарси? Потому что знать о том, что она сделала со своим ублюдочным бывшим, и находиться с ней наедине в тихом лесу с таким выражением на ее лице — это две совершенно разные вещи. Я слегка отступаю назад.

— Что очевидно?

— Что-то пошло не так. — Она склоняет голову, по-ястребиному щурясь в сумеречном свете. — Кто-то слетел с катушек и убил их всех. Кто еще это мог быть?

— Отъебись, Дарс. — Слова выходят писклявыми и жалкими. Зачем Дарси привела меня сюда? Почему она так настаивала на посещении леса? Беспокойство трепещет за грудной клеткой. Внезапно я задаюсь вопросом, каким был бы этот разговор, если бы Бен не был единственным, у кого есть пистолет.

— Эндрюс пошла первой, не так ли? — не унимается Дарси. — Ушла в лес и не вернулась.

Я не хочу думать об Эндрюс.

— Нет, давай не будем...

— Задокументирована ссора между ней и твоей матерью, — продолжает Дарси, делая шаг ко мне. — Они чуть не подрались.

— Это преувеличение. — Еще один слабый протест.

Дарси корчит гримасу. Лицо, которое говорит: Не обманывай себя.

— Моя мать была не такой, — вызывающе выплевываю я.

— Я просто констатирую факт. — Дарси шмыгает носом с такой небрежностью, что мне внезапно хочется броситься на нее. — Сама понимаешь, как это выглядит.

Я долго выдерживаю ее потемневший взгляд.

— Еще вопросы о том, что моя мать — убийца?

— Пока это всё, — говорит она.

И то, как она произносит эти три ленивых слова, словно именно я должна нести на себе основную тяжесть всего того, что видела моя мать, и всего, что она потеряла, всего, чего у меня никогда не было, что-то надламывает во мне.

— Нет, продолжай, — настаиваю я, поворачиваясь к ней. — Давай, Дарс. Разве ты не хочешь узнать все грязные подробности, которые я, должно быть, скрываю? Может, тебе нужны какие-то советы. В этом дело? Надеешься на совет от дочери убийцы к убийце?

Поначалу Дарси никак не реагирует. Она только смотрит, ее взгляд настолько напряжен, что я делаю шаг назад. Мне не следовало этого говорить. Мне, блядь, действительно не следовало этого говорить. Я знаю, что она не причинила бы нам вреда, никому из нас, но то, как она смотрит на меня сейчас... что ж, может быть, я не так уж и уверена. Мы далеко от лагеря. Она выше и сильнее меня. Если я свяжусь с Беном по рации, а Дарси действительно захочет, она найдет способ убить меня до того, как он до нас доберется. Мы обе это знаем.

После бесконечного молчания она моргает. Разминает шею.

— Пошла ты, Джилл Джонс.

— Пошла ты, — бросаю я в ответ.

Она сужает глаза, затем пожимает плечами.

— Он этого заслуживал.

Я издаю медленный, дрожащий вздох.

— Я знаю.

— Убийство твоего бывшего, который применял к тебе насилие, изначально морально допустимо, как ты сказала.

— Ну, это было...

— Ты сама сказала.

— Это было до того, как ты повела себя как мудачка.

Она свирепо смотрит на меня, и на мгновение страх снова подступает к моему горлу, и я давлюсь им. Это не Земля. Мы в триллионах миль от всего. Кто бы пришел на похороны?

— Мне нужно больше кофе, — заявляет Дарси. — И я устала смотреть на твое жалкое, перепуганное лицо.