Она уносится куда-бы-черт-возьми-ни-было, а я отправляюсь на хоккейную тренировку. Холодный воздух приятно бодрит, как только я захожу в здание. В раздевалке пахнет застоявшимся потом и чистящими средствами, но, несмотря на это, я улыбаюсь.

Нет места, где бы я хотел быть больше, чем на льду.

...Но только не сегодня.

Сегодня мои мысли все время возвращаются к Рен и к этому чертову поцелую. И к идиотам из команды по лакроссу, которые хотели, чтобы она переехала к ним.

— Фостер!

Кто-то врезается в меня.

Я охаю от удара, теряю равновесие и с грохотом падаю. Сегодня мы не в полной форме, так что удар локтем в живот выбивает воздух из моих легких.

Мне требуется мгновение, чтобы понять, что это Грант. Наш таран и защитник. Его тяжелое тело наваливается на меня, прижимая ко льду, что только распаляет мою ярость. Я бью его кулаком в бок, и он охает.

— Отвали, — рычу я на него.

Он вскакивает на ноги, швыряет клюшку и сверлит меня взглядом.

— В чем, блядь, твоя проблема?

— У меня нет проблем. — Я поднимаюсь и тоже бросаю клюшку, поскольку выбор невелик: избавиться от нее или разломать о его голову, но тогда я окажусь по уши в дерьме.

— Еще как есть. Ты выглядишь паршиво и играешь не лучше.

— Я в полном порядке, — упрямо говорю я. — Просто ты кретин, который не умеет стоять на коньках.

— Это ты в меня влетел! — взрывается он. — Господи, чувак, мы в одной команде.

Я закатываю глаза.

— Что тут происходит? — рявкает тренер, резко останавливаясь между нами. Его взгляд перескакивает с Гранта на меня. — Фостер? Марвин?

Иногда я забываю, что у Гранта отстойная фамилия.

— Извините, тренер, — произносим мы одновременно.

Он качает головой.

— Не прокатит. На сегодня вы двое закончили. Убирайтесь с моего катка.

Я открываю рот, чтобы возразить, но Грант хватает меня за руку и тащит за собой. Эван пихает мне клюшку в грудь, и я рефлекторно ловлю ее.

Вся команда смотрит на нас.

Как только мы оказываемся в раздевалке, Грант вздыхает и быстро снимает с себя экипировку. А я просто... сижу.

— Говори, — требует он. — Круги под твоими глазами достаточно темные, чтобы я мог перепутать их с синяками от удара в нос. Почему ты рассыпаешься?

Я скрежещу зубами.

Не в моем характере болтать. Особенно о чувствах. Папа всегда говорил, что эмоции опасны. Если их выпустить наружу, для хоккея ничего не останется.

Ладно, последнюю часть он не говорил. Мой тренер, когда мне было четырнадцать, сказал это — наверное, чтобы отучить меня лезть в драки с парнями вдвое больше меня. Он хотел, чтобы я вымещал злость на льду, и именно так все и вышло.

Он называл меня Хладнокровным Стоуном. Тогда это даже забавляло, но каким-то образом это прозвище стало моей натурой. Хладнокровный во всем — кроме тех моментов, когда я рядом с Рен. Тогда кажется, будто внутри меня все горит.

— На самом деле, я почти не сплю, — вылетает прежде, чем я осознаю, что сказал это вслух.

Грант замирает.

— Каждую ночь я сижу у двери Рен.

Грант бросает на меня осторожный взгляд, будто боится спугнуть.

— Почему?

— Потому что ей снятся кошмары, и, кажется, это из-за меня. — Нет, это точно из-за меня. — Я просто не хочу, чтобы она думала, что одна.

— Но она одна, — спокойно отвечает он. — Она была в твоей комнате, но ты взбесился, и теперь она спит в крошечной кладовке.

Я тру ладонями лицо.

— Ага.

— И ты спишь на полу возле ее двери, потому что...?

— Может, это то, чего я заслуживаю, — тихо говорю я.

— Не-а.

Так просто. Я смотрю ему в спину и пытаюсь придумать ответ. Не-а. Я этого не заслуживаю? По словам Рен, я должен гнить в аду. Вот этим я и занимаюсь. Я, блядь, наказываю себя.

Никто не просит тебя спать под моей дверью. Ее слова не выходят у меня из головы. Ее лицо преследует меня. Этот чертов поцелуй преследует меня.

Если бы две недели назад кто-то спросил, рад ли я, что Рен Дэвис съезжает, я бы ответил : «да, черт возьми». Я бы сам упаковал ее барахло в мешки для мусора и выставил их на газон перед домом, чтобы их забрал тот, с кем она договорилась.

Но теперь...

Нет.

Я заставляю себя двигаться, расшнуровываю коньки и переодеваюсь в уличную одежду. Закончив, киваю Гранту и выхожу вслед за ним на улицу.

— Хочешь выпить? — предлагает он.

Так мы и оказываемся в «Шэдоу».

Рен занята другими столиками, ее темные волосы выбиваются из косы, падая на лицо. Она выглядит такой же уставшей, как я себя чувствую, но не останавливается ни на секунду.

Другая официантка приносит нам пиво. Мы с Грантом молча сидим, а я продолжаю наблюдать за Рен. Она исчезает на кухне, и через пару минут выходит с подносом, уставленным тарелками. Расставив их по столу, она заправляет волосы за ухо и сразу же бежит дальше.

— Чувак.

Я хмурюсь и поворачиваюсь обратно к Гранту.