— Ну же, Стоун. — Один из них смеется, и их горячее дыхание касается моей шеи. — Поделись ею.

Лицо Стоуна краснеет, а мышцы на висках подергиваются от сдерживаемого гнева. Мне хочется согласиться переехать в дом лакросса просто назло ему, но я не позволю обращаться с собой как с игрушкой, которую можно передавать из рук в руки самодовольным спортсменам. Я поворачиваюсь к нему спиной, но прежде чем успеваю что-либо сказать, Стоун хватает меня за плечо и тянет назад так сильно, что я чуть не теряю равновесие.

Он стоит передо мной, кулаки сжаты по бокам.

— Если вы еще раз намекнете на то, что она может переспать с вами, я сломаю каждому шеи.

Ублюдок. Думает, что может распространять обо мне грязные слухи, а потом злиться, когда кто-то пытается действовать в соответствии с ними? Или, что еще хуже, прийти мне на помощь?

— Я не просила твоей защиты. — Я встаю перед ним.

Игроки в лакросс смеются, качая головами в ответ на угрозу Стоуна, но прежде чем я успеваю что-то сказать, его руки обхватывают мою талию, и я отрываюсь от пола. Он разворачивается и ставит меня на землю, все это время упорно избегая моего взгляда. Затем поворачивается ко мне спиной снова, и мне хочется закричать.

— Отъебитесь от нее нахрен.

Я хочу заехать Стоуну по спине кулаками, но сдерживаюсь. Игроки в лакросс проходят мимо Стоуна, и один из них подмигивает мне, но я сохраняю невозмутимое выражение лица. Я жду, пока Стоун отходит в сторону, но не собираюсь больше молчать, как он того хочет.

— Как ты смеешь распускать подобные слухи обо мне? — бросаю я, ускоряя шаг, чтобы идти в ногу с ним. Его подбородок острый, прямо как нож, что он воткнул мне в спину, пустив подобный слух. — Чего ты надеялся этим добиться? Ты хочешь, чтобы меня изнасиловали?

Стоун останавливается так резко, что мне приходится сделать шаг назад, чтобы поравняться с ним. Его лицо остается бесстрастным. Кажется, он даже не моргает. Грудь тяжело вздымается, и я решаюсь надавить сильнее.

— Тебе мало тех кошмаров, которые мне снятся? Хочешь добавить еще?

Его глаз дергается, а я с показной уверенностью поправляю высокий хвост. Да, я утверждала, что слишком вымотана для перепалки с ним… но сейчас это уже превратилось в зависимость — мысль, от которой мне становится не по себе.

— Как ты там сказал?— спрашиваю я уже у двери, оглянувшись через плечо.

Если я не потороплюсь, опоздаю на смену, а этого нельзя допустить. Чем больше денег я заработаю, тем скорее смогу жить отдельно, без необходимости делить пространство с таким, как он.

— Ты не знаешь, на что готовы пойти бедные девушки вроде меня, чтобы сохранить крышу над головой? — я усмехаюсь. — Может, я и правда перееду к ним. Это все равно лучше, чем жить вместе с эгоистичным ублюдком, который даже извиниться не может.

Я злобно ухмыляюсь, но улыбка гаснет, когда его голос скользит по моей спине.

— Кто бы говорил.

Я резко поворачиваюсь, и высокий хвост бьет меня по щеке.

— Что ты сказал?

Он намекает, что я эгоистка? Да я полная противоположность. Я годами спасала отца от тюрьмы, отдавала ему все свои деньги, варила для него наркотики — это разве эгоизм? Я пожертвовала своими принципами ради него. Отдала за него свое душевное здоровье.

Мрачный взгляд Стоуна направлен куда-то выше моей головы, и я едва сдерживаюсь, чтобы не заехать ему коленом в пах.

— Ты настолько эгоистична, что подбросила наркотики в мой грузовик, чтобы спасти свою шкуру, Палка. Так что, блядь, не смей говорить мне про эгоизм. — Его глаза внезапно встречаются с моими, и на мгновенье весь мир замирает. — И разве стал бы эгоист спать каждую ночь в нескольких шагах от тебя, на случай если ты начнешь кричать и разбудишь весь район?

Горло сжимается.

Я проиграла.

Стоун победил, и я позволила ему это сделать.

— Никто не просит тебя спать под моей дверью, — огрызаюсь, скрывая смущение.

Я понятия не имела, что он ночует там. Те несколько раз, когда я выходила из кладовки за водой после кошмара в холодном поту, он всегда был рядом, но никогда не спал.

Выходит, это я его будила.

Мои щеки горят, и он замечает это.

— Скажи, если эти парни снова тебя побеспокоят, — требует Стоун с яростью на лице. Он проходит мимо, дверь резко открывается, обдавая прохладным воздухом мою разгоряченную кожу.

Я смотрю на часы и чертыхаюсь, потому что опаздываю на работу.

И во всем виноват Стоун.

16.СТОУН

Я должен был догадаться, что этот чертов слух аукнется мне. Одно невинное упоминание, что Палка переехала в хоккейный дом и маленький намек на то, что она оплачивает проживание креативным способом… Сначала казалось, что шутка не получила распространения, но внезапно все мудаки в кампусе и даже их гребаные отцы начали смотреть на Рен так, будто она разгуливает голой.