Я хотела просто поддразнить его — он торчал у моей двери с этим несчастным видом, а я все еще была зла на его неожиданное вмешательство в «Шэдоу». Он сводил меня с ума — то горячий, то холодный, прямо как его школьное прозвище «Хладнокровный Убийца». Я слышала, как один из парней разговаривал с ним на кухне, пытался выяснить, почему он так паршиво играет, но Стоун лишь хмыкнул и ушел.

Вероятно, это потому что он устал из-за моих глупых срывов, которые накрывают меня в самые уязвимые моменты, вызывая ночные истерики. Не то чтобы я просила его сидеть под дверью — это целиком его решение. Что, в свою очередь, снова сбивает меня с толку.

Я захлопываю тетрадь и потираю ноющую шею. Как только профессор Уолш отпускает нас, тут же поднимаюсь на ноги. «Личные финансы» — именно тот предмет, который я бы прогуляла ради сна, если бы пришлось выбирать, он самый легкий в моем расписании. Но когда дело касается успеваемости, я не позволяю себе расслабляться.

— Ты выглядишь уставшей.

Я замираю, услышав голос, которого совсем не ожидала. Стоун стоит в конце лекционного зала, небрежно прислонившись к дверному косяку. В его огромной руке зажата книга, и он совершенно не обращает внимания на вьющихся вокруг него хоккейных заек.

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

Все смотрят на нас.

Он пожимает плечами и идет рядом со мной.

— Я перевелся на твой курс.

— Что? — Я резко останавливаюсь. — Нет.

Он даже не реагирует. Просто достает телефон, и я замечаю на экране электронное письмо от учебного куратора с заголовком: «Твое новое расписание».

Я вырываю телефон из его руки, игнорируя мимолетное касание наших пальцев, и увеличиваю изображение. Затем поднимаю голову и вижу, как его раздражающие голубые глаза светятся самодовольством.

— Ты серьезно поменял все свое расписание, чтобы оно совпадало с моим?

Стоун небрежно пожимает плечами:

— Ага. Кроме тех ужасных курсов по химии, которые ты зачем-то посещаешь.

Я выжидаю пару секунд, готовясь к его язвительной шутке о том, как иронично, что я специализируюсь на химии, учитывая, что раньше варила наркотики для своего отца, но, к моему удивлению, он ничего не говорит, что приводит меня в замешательство.

— Что? Никаких комментариев по поводу моих прежних «химических навыков»?

Стоун идет рядом со мной, скептически оглядывая каждого, мимо кого мы проходим. Я на взводе. Не из-за того, что все на нас смотрят, а из-за убийственных взглядов, которые он посылает им. Когда мы выходим на улицу, я замечаю, что Стоун припарковался прямо рядом с моей машиной. Я ускоряю темп — что, конечно, бессмысленно, ведь он хоккеист, черт побери: выносливость у него куда выше, да и один его шаг — это три моих.

— Куда ты так спешишь, Палка? На работу?

Я свирепо смотрю на него. На нем бейсболка, надетая задом наперед, и выглядит он в ней раздражающе сексуально. Он сжимает челюсть от нетерпения, но его взгляд скользит по моему лицу, словно он что-то ищет.

— А тебе-то что? — Я бросаю сумку и книги на пассажирское сиденье. — Планируешь появиться и бить каждого парня, который на меня посмотрит?

Он тихо смеется, и я чувствую это всем телом. Глаза падают на его рот, и я начинаю потеть. Черт. Та ночь должна была стать для него наказанием. Я хотела проучить его, а в итоге сама попалась на крючок.

— Если придется, то да.

— Не смей, — огрызаюсь я. — Они оставляют мне хорошие чаевые.

Я захлопываю дверь с пассажирской стороны и иду к водительской. Дверь скрипит, когда я ее открываю, и я почти ожидаю, что она слетит с петель. Стоун наблюдает за мной с ухмылкой, что лишь усиливает мое недовольство.

— И почему, черт возьми, ты подогнал свое расписание под мое? Пытаешься отплатить мне за ту ночь? Потому что так ты не морочишь мне голову – просто жутко бесишь, — вру я сквозь зубы. — Или это и есть твой план? Достать меня настолько, чтобы я просто ушла из дома?

Рука Стоуна ложится на мой бицепс, и я замираю от прикосновения. Почему оно внезапно кажется таким другим? И почему, черт возьми, я не отстраняюсь?

— Я перевелся, потому что пытаюсь уберечь тебя от изнасилования.

Я замираю от неожиданности с открытым ртом. Стоун мягко закрывает его свободной рукой, приподнимая мой подбородок.

— Я пустил слух, и теперь он вылез мне боком. Я пытаюсь все исправить. Я… — он понижает голос почти до шепота. — Я пытаюсь защитить тебя.

Сердце бешено колотится, и я знаю, это потому, что какая-то часть меня серьезно сломлена и отчаянно жаждет защиты. Но так же быстро, как поддаюсь его словам, я вновь возвожу стены и отгораживаюсь от него.

— Что ж, я не хочу ничьей защиты. — Я быстро забираюсь на водительское сиденье. — Особенно твоей.

Захлопываю дверь, завожу убитую машину и рву с места, надеясь приехать домой раньше него. Но, зная Стоуна, он меня обгонит — парень ненавидит проигрывать.

И именно это и происходит.