Губы Торна сжимаются в тонкую линию. Его взгляд скользит по моему лицу. Я пытаюсь сохранить невозмутимость, но он уже знает меня достаточно хорошо, чтобы распознать тревогу.

— Вставай, — приказывает он.

Я медленно поднимаюсь на ноги. Он берет меня за подбородок, и страх понемногу отступает.

Не настолько, чтобы успокоить бешеный ритм сердца, но достаточно, чтобы прекратилась дрожь в ногах.

— Ты вся напряжена, — констатирует он.

Я сглатываю. Конечно, напряжена. И я даже еще не сказала ему, что поджигатель из футбольной команды.

— Тяжелая тренировка, — лгу я, не моргнув глазом.

Он усмехается:

— У меня есть идеальное лекарство.

Я вскидываю бровь, мысли стремительно несутся в неприличном направлении.

Он смеется и проводит большим пальцем по моей нижней губе:

— Терпение, котенок. — Торн наклоняется ближе, его губы щекочут мое ухо, когда он шепчет: — Я вознагражу тебя после.

30.ТОРН

Я высыпаю пятый пакет льда в ванну и усмехаюсь про себя.

Ей это точно не понравится.

— Ты когда-нибудь принимала ледяную ванну? — окликаю я Брайар.

Она остывает на беговой дорожке, двигаясь в спокойном темпе, как я и велел. Наверное, впервые слушается указаний.

— Я прикладывала лед к колену, — отвечает она.

Это совсем не то же самое.

Беговая дорожка издает сигнал, и я опускаю руку в воду. Брайар берет бутылку и направляется ко мне, вопросительно приподняв бровь. Вода достаточно холодная – уже через несколько секунд пальцы начинают гореть.

Это будет весело.

Я указываю на нее:

— Тебе стоит раздеться.

— Торн!

Я усмехаюсь:

— Не полностью. Лифчик и трусики можешь оставить.

Потому что я не уверен, как отреагирую, если кто-то войдет и увидит ее сиськи. Скорее всего, просто свихнусь...

Грудь сдавливает. Я стараюсь не думать о наших с ней отношениях. Вернее, о том, что это лишь игра. Вот только они всё меньше кажутся фальшивыми, и это пугает меня до чертиков.

Я не лгал ей той ночью. У меня и правда не было такого опыта. Я никогда не задерживался с девушкой надолго, никогда не ставил кого-то выше футбола. Не было ни совместных ночевок, ни поцелуев на публике, ни даже повторных свиданий.

Впрочем, сейчас не время об этом думать.

— Есть кое-что, о чем я тебе не сказала, — тихо произносит она.

— Скажешь, когда залезешь, — я указываю на ванну.

Брайар хмурится, но подчиняется. Она подходит к краю, приподнимает здоровую ногу, цепко хватаясь за бортик для равновесия. Затем медленно опускает ступню в ледяную воду и резко вдыхает.

— Да, знаю это ощущение, — говорю я. — Продолжай.

Она что-то бормочет себе под нос и погружает вторую ногу. Вода пока лишь покрывает колени.

— Теперь садись.

— Черт возьми... — она сжимает край ванны так, что костяшки белеют, и опускается внутрь сантиметр за сантиметром.

Так даже хуже, если честно.

Наконец вода достигает её бёдер, затем живота, и Брайар полностью опускается в сидячее положение. Она почти не дышит – грудная клетка едва поднимается. И она так чертовски напряжена...

Я наклоняю голову и начинаю отсчет от десяти, ожидая, что она сдастся.

И, конечно же, Брайар почти сразу же вскакивает.

— Х-х-хорошо, — ее зубы стучат. — Это было весело.

Я качаю головой.

— Еще нет, угрюмая кошка.

Она хмурится, но не двигается с места.

— Ты и правда как кошка. Боишься воды.

Я стягиваю с себя футболку и скидываю спортивные штаны, оставаясь в боксерах. Ставлю таймер на три минуты, а затем залезаю в ванну позади нее.

— Ч-ч-что ты делаешь?

Я отсекаю ощущение холода, сосредотачиваясь только на ней, и провожу ладонями по ее рукам.

— Помогаю. Очевидно же.

Она выдыхает.

— Теперь садимся. — Я опускаюсь в воду и раздвигаю ноги, оставляя место для неё. Холод сжимает легкие знакомой ледяной хваткой, вырывающей дыхание, но я заставляю себя расслабиться.

Брайар смотрит на меня, затем медленно опускается. Она устраивается между моих ног и прислоняется к моей груди.

Я тут же обвиваю ее талию руками, удерживая в плену. Ее кожа кажется горячей, даже несмотря на кубики льда, плавающие вокруг.

— Дыши, — шепчу ей на ухо. — Постарайся расслабить каждую мышцу.

— Т-ты часто так д-делаешь?

— Пару раз в неделю после тренировок. — Я прикусываю мочку ее уха. — Расслабься.

Моя рука скользит ниже, вдоль живота, и проникает под резинку ее трусиков. Ее дыхание учащается, когда я касаюсь клитора.

Я наклоняюсь и проверяю таймер на телефоне.

— Осталось две минуты, котенок. Думаешь, сможешь немного успокоить дыхание?

— Н-не… когда ты д-делаешь э-это…

Я начинаю медленно выводить круги.

— Я собирался вознаградить тебя после, но, пожалуй, начну сейчас.

Брайар стонет. Ее голова запрокидывается, опираясь на мое плечо, и я наблюдаю, как она пытается расслабить мышцы. Делает глубокий вдох. Потом еще один.