Проводить ночи в ее постели.

Назвать ее своей навсегда.

Не забегай вперед.

Я провожу губами вниз, по ее ключице, к груди. Она вздрагивает, когда я втягиваю сосок в рот, играя с ним языком. Моя рука возвращается ко второй груди, уделяя ей столько же внимания, пока она не начинает извиваться подо мной.

И вдруг – к моему полному ошеломлению – ее тело напрягается, а голова запрокидывается. Она сжимается вокруг меня, и волна оргазма прокатывается по ее телу.

— Вот черт. — Я поднимаю голову. — Ты только что кончила просто от того, что я играл с твоей грудью, котенок?

Она медленно моргает, потрясенная.

— Такого... э-э… раньше не случалось.

Да, черт возьми.

Еще один первый раз.

— Кассиус?

— Да?

— Ты перестал меня трахать.

Верно.

— Прости, котенок.

Я двигаюсь снова, преследуя свою и ее волну наслаждения, мои пальцы сразу же находят клитор. Часть меня жаждет разрядки, но другая, более эгоистичная, просто хочет снова услышать, как она произносит мое имя. С изумлением. В экстазе.

Я меняю угол, вхожу в нее глубже, и ее веки трепещут. Ее ногти впиваются мне в шею. Мы подгоняем друг друга все сильнее, пока...

Вот оно.

Брайар приоткрывает рот и закрывает глаза. Ее киска пульсирует вокруг меня, и этого достаточно, чтобы я тоже взорвался.

Только после того, как кончаю, прижимая ее к стене, до меня доходит, что я не использовал презерватив. Я выхожу из нее и медленно ставлю на пол.

— Брайар…

— Я заметила, — шепчет она. — Я на противозачаточных. И… я чиста.

Мои плечи расслабляются.

— Я тоже. Чист. Не на противозачаточных.

Брайар слабо улыбается. Я иду за ней в ванную и моюсь, пока она занята в туалете.

И, странным образом, в этом нет ничего неловкого.

Закончив, я возвращаю ей футболку, выключаю фонарик на телефоне и лампу, и забираюсь к ней в постель.

Это кажется самой естественной вещью на свете.

И, черт подери, именно это пугает больше всего.

29.БРАЙАР

Губа воспалена от того, как долго я ее кусала. Сквозь облака только-только начинает пробиваться солнце, но я уже давно не сплю. Рука Торна лежит у меня на талии, будто охраняет.

Он поверил мне.

Не то чтобы я сомневалась… но без официального заключения о поджоге университет не спешил принимать мои слова всерьез. Даже после того, как пожарные подтвердили умышленный поджог, у декана оставались вопросы. Словно он думал, что я сама могла устроить пожар, запереть себя в здании, а потом выпрыгнуть в окно и покалечиться.

Да, возможно, я немного черствая, но точно не самоубийца.

Торн ворочается во сне, и я на секунду задерживаю взгляд на его профиле.

Уголки губ подрагивают в легкой улыбке, когда я провожу пальцем по плавному изгибу его челюсти.

Сердце начинает стучать быстрее.

Всё становится слишком настоящим.

С каждым днем мне легче доверять ему. Не только тело, но также свои тайны и сердце.

Я многое пережила.

Я справлюсь, когда мы расстанемся. Верно?

— Котенок, — сонно хрипит он.

— Кассиус, — отвечаю я.

Он приоткрывает один глаз.

Как можно выглядеть так... хорошо с самого утра?

На его лице появляется ухмылка, и я гадаю, не произнесла ли это вслух.

— Моя фальшивая девушка краснеет от мысли, что я с утра в её постели?

Ключевое слово: фальшивая.

— Что? — я поворачиваюсь к нему спиной. — Нет.

Он усмехается.

— Все в порядке. Для меня это тоже впервые.

Его рука обхватывает мое бедро, и он притягивает меня ближе. Мы ложимся, прижавшись друг к другу, и я не могу игнорировать ощущение его твердого члена, упирающегося мне в ягодицы.

— Кто сказал, что для меня это впервые? — поддразниваю я.

Он недовольно хмыкает.

— Ах да. Я забыл. Бен. — Торн произносит его имя с таким отвращением, что я невольно морщу нос, представив своего бывшего рядом с собой в постели.

— Неужели это и правда твой первый раз? — спрашиваю я, все еще не веря.

Теплое дыхание скользит по моей шее, когда он вздыхает:

— Да, котенок. Первый.

Я моргаю в недоумении.

— Как так вышло?

Наступает долгая пауза. Он задерживает дыхание. Я пытаюсь повернуться к нему, но он удерживает меня на месте и наконец выдыхает:

— Не люблю, когда люди прикасаются ко мне.

Я недоверчиво фыркаю.

— Я прикасаюсь к тебе.

Его нос скользит по моей шее.

— Ты – не люди.

Я перекатываюсь на спину и встречаю его нахмуренный взгляд. Через мгновение он тоже поворачивается на спину.

— Я никогда никому об этом не рассказывал, — начинает Торн. В голосе проскальзывает неуверенность, словно он боится реакции. Я переплетаю наши пальцы, но остаюсь лежать на спине, чтобы не давить на него.

— У меня... неприятие прикосновений. Еще с детства.

— Неприятие? — уточняю я.