— Итак, — я разминаю ее ноги, — горшок с вилками? Мини-клюшка?

Она прикусывает губу.

— Ты мне доверяешь?

— Да, — шепчет она. — Не знаю почему, но да.

— Тогда доверься мне. — Я наклоняюсь и краду у нее быстрый поцелуй. — И кусать твои губы – моя привилегия, котенок.

Ее дыхание сбивается.

— Такой властный.

— Если хочешь по-настоящему властного, расскажи мне, что происходит.

Желание узнать правду сводит меня с ума.

— Я... — она вздрагивает. — Ты знаешь про пожар.

— Знаю.

— Ну так вот... это был не несчастный случай.

Я выпрямляюсь:

— Что?

Она отводит взгляд.

— В ту ночь там был кто-то. Он устроил пожар... и когда я попыталась выбраться, он увидел меня. И захлопнул дверь прямо передо мной.

Слезы наполняют ее глаза.

Я притягиваю ее к груди, и ужас эхом отдается во мне. Даже представить не могу, каково это было. Ее страх.

Мне знаком страх.

Мой отец сделал меня экспертом по страху.

Но это?.. Остаться одной...

— Здание так быстро заполнилось дымом и огнем... У меня не было выбора. Пришлось вернуться в комнату, где я работала, и потом я просто...

— Все хорошо. — Я обнимаю ее, прижимая ее щеку к своей груди, и пытаюсь не забывать дышать. — Он больше не сможет причинить тебе вреда.

Она медленно отстраняется.

— В том-то и дело, Торн. Он может.

По моему растерянному выражению Брайар, видимо, понимает, что я не улавливаю сути. Она слезает с меня, подходит к столу, роется в ящике, затем включает лампу и возвращается, протягивая записку, плотно запечатанную в герметичный пакет.

Прекрати искать.

Иначе в бензине будешь ты.

Мое пульс учащается.

— Кто-то оставил это для тебя?

— Не просто кто-то. Тот самый ублюдок, который бросил меня умирать. — Она сжимает кулаки. — Он проник сюда... и…

— Эй. — Я откладываю записку и ловлю ее руку. — Эй, эй. Он пробрался сюда, как трус, в твое отсутствие. Но теперь я здесь, котенок.

Она сглатывает. Никогда не видел ее такой потерянной.

— Я просто не хочу, чтобы из-за него пострадал ты, Кассиус.

Я закрываю глаза. Не хочу признавать, но мне нравится, как она произносит мое имя. Мягко, как бальзам, в отличие от резкого, осуждающего тона, который используют для него мои родители.

Кстати, о родителях...

— Надеюсь, ужин не спугнул тебя?

Она встречается со мной взглядом, и уголок ее губ приподнимается.

— Чтобы я испугалась старых богатых снобов? Ни за что.

— Хорошо. — Я провожу большим пальцем по ее костяшкам. — Тогда тебе нужно раздеться. Сейчас же.

Она отступает назад и берется за край футболки. Медленно приподнимает ее, обнажая подтянутый живот, а затем грудь. Я сбрасываю ноги с кровати и подаюсь вперед, но сдерживаюсь и не трогаю ее – пока.

Брайар поворачивается ко мне спиной, позволяя мне насладиться видом, заводит большие пальцы за пояс шорт и, слегка наклонившись, стягивает их вниз. Я сглатываю – вид ее идеальной задницы сводит меня с ума.

Член моментально реагирует, упираясь в ткань спортивных штанов.

Я тоже встаю и сбрасываю их вместе с остальной одеждой.

Брайар встречает меня в центре комнаты и кладет ладонь на мой пресс.

— Шесть кубиков – это просто нечестно, — бормочет она.

Я напрягаюсь сильнее, ухмыляясь.

— Восемь, на самом деле.

Она вздыхает:

— Трахни меня.

— Так и планирую, котенок.

Я провожу рукой по ее шее, запускаю пальцы в волосы и откидываю ее голову назад. Затем наклоняюсь и жадно целую. Другой рукой ласкаю ее грудь и зажимаю сосок, перекатывая его между пальцами. Она стонет мне в рот, и я подаюсь вперед. Член скользит по ее животу.

К черту кровать.

Я отпускаю ее грудь и волосы, хватаю за бедра и поднимаю. Пересекаю комнату, прижимаю ее к стене рядом с дверью, едва не задев ловушку с горшком, и приподнимаю еще выше.

Она обвивает мою талию ногами. Жар ее киски нестерпимо заводит, и я стону, когда головка скользит по ее влаге. Я повторяю это еще несколько раз, дразня нас обоих, а затем упираюсь членом в ее щель.

— Готова?

Она торопливо кивает.

— Пожалуйста… войди в меня.

Я ухмыляюсь.

И резко вхожу.

Ее жар обволакивает меня, и я на мгновение замираю. Затем выхожу почти до конца и медленно толкаюсь снова.

— Трахни меня. — Брайар хватается за мои плечи, но ее руки скользят к шее, а затем в мои волосы. Ногти царапают кожу головы. — Ты так хорошо меня заполняешь… я могла бы умереть от счастья.

— Ты? От счастья? — Я продолжаю медленные движения. — Пожалуй, это лучшее, что ты мне когда-либо говорила.

Она вздыхает.

Я целую ее шею, в чувствительное место, которое обнаружил раньше. Сосу его, затем слегка покусываю. Хочу, чтобы все в кампусе видели, кому она принадлежит. Хочу сделать с ней всё, что раньше ни с кем не делал.

Целоваться на публике.