Я замечаю, что коляска у него необычная — в корпусе вплетены магические элементы. Он управляет ею одной рукой, легко, почти не глядя.

Он… совсем не простой человек.

И я до сих пор не знаю его имени.

Я уже собираюсь спросить, как его зовут, но мы выезжаем в просторную, залитую светом гостиную, и он, не глядя на меня, бросает в сторону:

— Карета готова, Вальтер?

— Да, ваша светлость. Уже ждёт.

Высокий мужчина в строгом камзоле вытягивается по струнке, мельком бросает на меня удивлённый взгляд и тут же отводит глаза в потолок, словно я — что-то запретное.

— Хорошо. Отправь Гарету послание, что на совещании меня не будет. В управление заеду после обеда.

— Есть, ваша светлость.

Мне неловко на руках больного, и я даже дёргаюсь, но мужчина держит меня очень крепко, словно хищник в своих лапах.

Вальтер открывает перед нами дверь, и солнечный свет на мгновение ослепляет меня.

А потом я вижу карету.

И сразу понимаю — это не та, что была ночью.

Этот экипаж сильно отличается от всех, которые я видела прежде: он широкий и очень низкий. Дверца шире обычной, распахнута настежь, а нижняя часть откинута и превращена в удобный помост.

Всё продумано. Для него.

Рядом стоит кучер в камзоле и фуражке. Но он не спешит помочь — мужчина сам заводит нас внутрь.

Внутри — только один диван. Второго сиденья нет. Его место занимает коляска.

— Теперь можешь пересесть, тебе будет удобнее на сиденье, — говорит он.

Мне не хочется.

Здесь, у него на руках, странно спокойно. Тепло. Надёжно.

Но я не спорю. Пересаживаюсь.

— Куда едем? — спрашивает кучер.

Мужчина кивает в мою сторону, и я называю адрес:

— Больница на Цветочной улице.

— Езжай через центр. Останови у салона Жеона, — спокойно добавляет он.

Карета трогается.

Я сжимаю пальцы на подоле платья.

Салон Жеона — откуда он знает, что хорошие туфли продают именно там? Он одевал там свою Элизабет?

В груди колет, словно воткнули иглу.

Не думай об этом, Николь. Лучше выясни другое.

— Он будет там, — тихо произношу я. Каждое слово, как камень.

— Я знаю, — отвечает мужчина.

И от его спокойного, тяжёлого ответа в груди всё леденеет.

13

— Вас с Солом что-то связывает? — спрашиваю, почти не дыша. — Ты ведь не просто так был ночью у нашего дома…

Это точно не было случайностью. Таких совпадений просто не бывает.

Внутри всё сжимается, но я не позволяю страху поглотить меня. Я должна понять, что происходит.

— У вашего дома… — хрипло произносит он.

В его лице что-то на мгновение меняется — и тут же исчезает.

— Теперь твой дом — рядом со мной, — слова звучат непоколебимо.

Я делаю вдох. Медленно.

Чем ближе мы к больнице, тем яснее: затеяна какая-то игра. И правила мне не известны.

Пока.

У Сола — власть, высокий пост, связи. Если он захочет вернуть меня, он сделает это быстро и законно. Моих сил не хватит, чтобы ему противостоять.

Значит, вопрос в другом — что может противопоставить ему мой ночной похититель.

Я бросаю на него взгляд — и тут же отвожу.

Можно предположить, что он безобиден. Но я видела его ночью, и знаю, что это не так.

Моя судьба — вся в его руках.

— Не беспокойся ни о чём, — говорит он так, будто всё решено. — После этой ночи ты под моей защитой. Тебе ничто не грозит.

Он глядит на меня, и в его глазах горят дикие огоньки.

— Я не спросил твоего имени. Как тебя зовут?

— Николь, — отвечаю тихо.

— Красивое имя, Николь. А я — Гаспар.

Его голос низкий, глухой, с хриплым звериным оттенком — словно где-то под кожей у него затаился настоящий монстр.

Он берёт мою руку — уверенно, словно имеет полное право — и подносит к губам. Поцелуй короткий… но в нём столько надёжности, что у меня перехватывает дыхание.

Тепло расходится по коже.

Я резко втягиваю воздух.

Это реакция тела. Не более.

Я не должна таять, как девочка.

— Что мы будем делать дальше? Как ты будешь действовать? — спрашиваю, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. — Я ведь замужем.

И у меня получается. Почти.

Карета резко останавливается.

— Женский салон, ваша светлость! — докладывает кучер.

— Дальше, Николь, — Гаспар понижает голос. — Я всё решу.

Он вкладывает мне в ладонь кошелёк:

— Возьми. Купи себе всё, что нужно. Иди.

И выпускает меня из кареты.

А сам остаётся внутри экипажа и смотрит в окно, как я отдаляюсь.

Я сжимаю кошелёк. Тёплый от его руки. Тяжёлый.

У меня теперь есть деньги. Достаточно, чтобы исчезнуть.

Скрыться от обоих мужчин: Сола и Гаспара.

Но я делаю ещё несколько шагов и останавливаюсь. Я не буду убегать — не таким способом точно.

Я оборачиваюсь.

Гаспар всё ещё смотрит. Не двигается. Ждёт.

В его глазах — такая тёмная, глухая тоска, как у брошенного зверя.