– Ну уж нет, – спустя какое-то время, ответили хрипло, – за него нам награду дадут, – однако и в его голосе сквозило сомнение и опаска. – Может и война завершиться. Давай уже, ломай дверь и уйдём отсюда, пока он не очнулся! 

Тут уже я больше не могла позволить себе дрожать, примороженная к стене. Уж не знаю, кого и куда они хотели доставить, а вряд ли те, кто готов бросить ребёнка на верную гибель в лесу, могут быть лучше своего пленника!

Пора было что-то делать и спасаться самой… 

Я потянулась к упавшей на пол тёплой накидке, спешно набросила её на плечи, скрыла под капюшоном медового цвета волосы и осмотрелась в решимости придумать план действий. 

Возможно, если незаметно выберусь на улицу, когда мужчины ворвутся в дом и смогу привести в чувства раненного дракона, тот поможет разобраться с ними и найти замерзающего прямо сейчас в снегах малыша? Иначе ведь и я рискую быть обнаруженной чужаками, и мальчика не спасти, и остаться в разграбленном доме без припасов и нужных вещей.

Взгляд мой метнулся к печной трубе. Нет, не чтобы выбраться через неё, это было невозможным, окно же в хижине было лишь одно. Однако я уже знала, что делать.

А спустя несколько секунд дверь с грохотом слетела с петель…

Видимо в сказках то, что ведьмы вылетают на мётлах своих через печную трубу, взялось именно из-за таких миров, как этот. Где в ведьмином жилище зачем-то находился за печной трубой люк на узкий тёмный чердачок, а оттуда и на крышу…

Я видела ворвавшихся в дом укутанных в мантии мужчин с платками на лице, защищающих от ветра, сквозь щели в потолке и боялась, как бы не трещали подо мной доски, и не просочилась вниз пыль. 

Но делать нечего – ползком, не обращая внимания на свисающую с балок бахрому паутины, добралась до тяжёлого, благо не запертого люка на крышу и плечом открыла его. 

Выбралась и вмиг утонула в сугробе, что образовался на моём жилище поверх мягкого толстого мха. С одной стороны, где дальше росли деревья, снег был почти вровень с крышей, и я без труда скатилась прямо во второй сугроб. 

Стараясь не думать о тщетности своей затеи и не дрожать от пробирающего до костей мороза, я обошла дом и, переступая хрустальные, наверняка зачарованные цепи, приблизилась к раненному незнакомцу. 

Его волосы чёрным нимбом разбросались вокруг бледного лица с будто высеченными из камня мужественными чертами. На крепком, рельефном теле не было живого места, на груди зияла тёмная глубокая рана. Он лежал в снегу даже без рубахи, но снег под ним плавился и тут же застывал льдом. Свободные штаны были изодраны, ноги обуты в выпачканные кожаные ботинки. На запястье правой руки кольца золотых браслетов. 

Ничто из этого не сочеталось между собой и словно воспринималось отдельно, не в связи с драконом. Будто инородно всё, кроме цепей и его мужественной красоты… 

Я опустилась рядом на колени, с опаской протянула подрагивающую руку и коснулась его раскалённого плеча, стараясь «разбудить».

И когда уже потеряла надежду на это, незнакомец открыл льдисто-голубые в тёмной каёмке глаза.

– Кто, – выдохнул он слабо, – ты? Где… я? Где маль… мальчишка… – и разжал пальцы, выпуская из них клочок льняной рубахи.

Глава 2

Я зачем-то подобрала выроненную им ткань и затравленно огляделась, словно и правда ожидала, будто малыш покажется средь молчаливых деревьев, подпирающих макушками серое небо.

Незнакомец, проследив за моим взглядом, всё понял и тихо выдохнул, да с такой горечью, что мне сделалось не по себе:

– Не удержал его… выскользнул прямо из рук. Будь когти, а не пальцы, то… Но цепи, и рана, – он страшно закашлялся, от чего на бледных губах с чарующим, пусть и хищным изгибом, показались алые капли. 

Дрожа всем телом от напряжения и холода, я принялась распутывать на нём тяжёлые, толщиной с мою руку, цепи. Поднять даже край одной из них мне оказалось тяжело, ещё и пальцы соскальзывали и болели так, что я вмиг их сбила и обморозила. 

Но у меня получилось хотя бы разложить каждую цепь, а было их четыре, по одной на руках и ногах, так, чтобы они не сплетались друг с другом и не лежали поверх незнакомца. 

Они не сковывали его движений, лишь мучали тяжестью. Поэтому я решила, что цепи сдерживают его драконью суть. 

Как только моя работа была закончена и незнакомцу больше ничто не давило на грудь, он вздохнул с облегчением и попытался привстать. Я тут же оказалась рядом, потянула его за плечо, но тщетно – веки его вдруг медленно закрылись и он повалился обратно в снег. Как раз в тот момент, когда из дома, с мешками наперевес, вышли двое мужчин.

– А я говорил! – обрадовался обладатель высокого голоса, завидев меня. – Раз тела нет и чистота такая, то и живёт здесь кто-то! 

– Девица, – задумчиво прохрипел его подельник. Он оказался на полголовы выше и с чёрными, как уголья, глазами. – Что ж, прихватим с собой, отдадим ребятам на забаву. Сейчас мало где таких хорошеньких сыскать можно.

– Да уж, будто не тронута ничем и никем, – кивнул второй. – Только волосы, гляди…

Я рефлекторно закрыла голову руками, а затем натянула пониже капюшон.