Он смотрит на меня. Этот взгляд за пять лет я выучила наизусть. Сначала оценивающий — скользит по лицу, по плечам, задерживается на миг на груди. Потом взгляд становится недовольным, словно я уже сделала что-то не так.

И потом он сверкает. Перед тем, как Дронов начинает говорить.

— У меня к тебе дело, — говорит он и двигает на середину стола синюю толстую папку.

Кажется, я понимаю, в чем дело: проект, который Дронов его забраковал, а теперь, что?

— Мы решили дать второй шанс проекту. Возьми с собой. Посмотри на досуге, обнови сведения, собери актуальную информацию...

Я смотрю на папку, потом на босса.

В отпуск с собой тащить эту толстенную папку? Чтобы у меня сразу же был перегруз по багажу?!

— Нет.

Он не ожидал, удивленно взметнулась тёмная бровь.

— Что значит «нет»?!

— Я в отпуске. В отпуске, Марк Сергеевич. Четырнадцать календарных дней. Я не беру ноутбук, не отвечаю на письма и уж точно не таскаю с собой папки на триста страниц, чтобы вдохнуть новую жизнь в старый, забытый проект. У вас есть команда, поставьте перед ними эту задачу.

— Команда не справится.

— Значит, вы зря платите им зарплату.

Он встаёт, скрещивает руки под грудью.

— Соколова, я не прошу. Я даю задание.

— А я не принимаю. Отпуск согласован, билеты куплены и чемодан уже собран. Если хотите обсудить рабочие вопросы, дождитесь моего возвращения.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд.

Я чувствую, как под мышками намокает блузка.

От страха перед этим громилой потею, как мышь, но не отвожу взгляд.

— Потом может быть поздно. Нужно перехватить проект.

— Вы хотите сказать, что я незаменима?

Он сжимает губы в тонкую линию и мрачно бросает, почти рявкнув.

— Незаменимых не бывает, Соколова. Всё, свободна!

Босс садится в кресло, двигает папку на край стола, потом смотрит в монитор, будто меня уже нет.

— Хорошего отпуска.

Это прозвучало как «пошла вон, пока я держу себя в руках!»

Но я не обиделась ни капельки.

Я предпочла унести ноги... И только в коридоре я позволяю себе маленький победный жест, сжимаю кулак и салютую: «Да!»

Весь вечер меня куражит от адреналина.

Я сказала «нет» Марку Дронову.

В лицо.

И он отступил.

Если бы Жанна это видела, она бы записала подкаст и назвала его: «Как Вера поверила в себя и показала боссу Кузькину мать!»

Дома, в нашей однушке, Жанна уже упаковала три чемодана на две недели.

— Зачем тебе столько?

— Тут только самое нужное! Один чемодан я оставила... — заявила подруга.

Путёвка горящая, но парная. Подруга тоже решила поехать.

Я перебираю чемодан: ничего ли не забыла.

О, точно!

Платье! Вернее, сарафан... Яркое, с цветами, очень удобное.

Солнцезащитный крем. Зарядку. Накопитель, на всякий случай, наушники. Мини-аптечку…

И о, мой бог… Никакого ноутбука и папок с отчётами и проектами!

В суматохе прошёл весь вечер, а ещё мы поели роллов и, кажется, объелись.

Засыпаю, а в голове всплывает детская считалка.

Море волнуется раз. Море волнуется два…

На счёт три я засыпаю с улыбкой. И мне плевать, что вставать через два с половиной часа. Плевать, что перелёт долгий, с пересадками, зато билеты дешёвые...

Главное: море, песок, новые впечатления и никакого Дронова на горизонте.

Ох, знала бы я, как сильно я тогда ошибалась...

Глава 4. Он. Здесь. Серьёзно?!

Перелёт дался мне непросто, волнительно, еще и задержка небольшая заставила понервничать.

Я даже начала бояться, что отпуск испорчен!

Но…

Клянусь, как только мы попали на круизный лайнер, все негативные впечатления и сомнения испарились без следа.

— О мой бог, я сделала это! Жанна! Я в отпуске! — визжу от счастья.

— Ты в отпуске! Гуляй, девочка моя… И помни главное правило: что происходит в отпуске, то остаётся в отпуске.

— Что происходит в отпуске, то остаётся в отпуске! — повторяю я. — Это счастье, Жан.

Даже слёзы навернулись, до чего здесь прекрасно…

А как всё в новинку: круизный лайнер, разношёрстная толпа.

— Боже, он огромен… Плавучий город! И мы… здесь! Не верится!

***

Лайнер, вечер первого дня.

Я стою на верхней палубе с бокалом сладкого безалкогольного коктейля и любуюсь закатом.

Господи, жизнь прекрасна!

Моя подруга тоже такого мнения, но уже улизнула к бару.

Жанна уже успела сменить три позы у стойки, пока бармен с серьгой в ухе протирает стаканы и смотрит на неё, не отрывая взгляда.