Пять лет доказываю, что я достойна, грызу проекты, перерабатываю ночами.

Дорастаю до старшего аналитика.

Получаю контракты, о которых другие только мечтают!

Но повлияло ли это на отношение Дронова ко мне?!

Нет, нет и еще раз нет!

Дронов за это время ни разу не извинился. Ни разу не посмотрел иначе.

Хотя однажды, когда я вытащила клиента из многомиллионной задницы, он сквозь зубы процедил «неплохо» — и это стало высшей похвалой от человека, который считает, что слова похвалы делают из расторопного работника ленивую улитку.

Я не отказалась от этой должности.

Ничего не высказала Дронову и не ушла в закат с высоко поднятой головой.

Я... осталась.

Если бы ушла, то прямо признала, что этот невыносимый грубиян был прав насчёт меня, а ещё это означало бы, что я слабачка.

Но я, Вера Соколова, ни за что на свете не признаю, что мужик с куском каменой глыбы вместо сердца и комплекцией дровосека-переростка был прав.

Я докажу, что он ошибался насчет меня. О, он еще пожалеет!

Мой план был прост: показать ему, что я незаменима, специалист своего дела.

Думала, год-полтора, вполне хватит.

Но... прошло целых пять лет, а я до сих пор работаю в «Ремарке».

Под началом того самого босса.

И, к сожалению, помню ту самую фразу, которая иногда всплывает и не дает спокойно спать.

За плечами пять лет идеальной работы на фирме, просто комар носа не подточит.

Казалось, я заслужила отпуск. Что могло пойти не так?

Спойлер: абсолютно все.

Глава 2. Пять лет спустя, и ничего не изменилось

Пять лет прошло, а я все еще каждое утро убеждаю себя, что не испытываю ни малейшего желания написать заявление об увольнении по собственному желанию.

Очень сложно в это поверить, особенно если учесть, что я сижу... прямо напротив Марка Дронова.

Офисное пространство «Ремарка» — опенспейс. Никаких стен и закрытых дверей, чтобы спрятаться. Видимость как у рыбок в аквариуме. Дронов видит меня, я вижу его, это какое-то испытание на прочность!

Иногда я ловлю на себе его взгляд и не могу сказать, что он смотрит на меня по-тёплому. Как раз, наоборот. Таким взглядом смотрят, когда подозревают в тёмных делишках, или просто не переваривают.

За пять лет бывало всякое, но он докапывается до меня даже в мелочах.

Самое бесячее — это кружка.

Каждое утро я ставлю её на левый угол стола, ближе к клавиатуре. Красная, с надписью: «Кофе — это единственное, что удерживает меня от убийства».

И каждый чёртов день к обеду она оказывается на правом углу. Или возле монитора. Или, лучший случай, перевёрнутая вверх дном на подставке для бумаг.

Я провела расследование.

Итог: кружку двигает Дронов. Проходит мимо моего стола по пути в кофе-пойнт и не глядя сдвигает её подальше. Зачем, для меня остаётся загадкой.

Может быть, просто дело в том, что кружка не вписывается в строгий дресс-код, насчёт которого у Дронова есть пунктик.

Как-то я пришла пораньше, шла пешком, запыхалась, только скинула кардиган, как рядом, будто из ниоткуда, появился он.

— Помнишь, что я говорил про дресс-код? Никакой пошлятины!

— Простите?

— Не прощаю! Пуговицы. Декольте. Исправить до начала рабочего дня! Ещё не хватало, чтобы мои парни вместо отчётов плавали между твоих... — прорычал, не договорив.

Я опустила взгляд: у меня просто распахнулись пуговицы на груди!

Как-то Дронов забраковал три мои концепции подряд. Даже не вникая. Пролистал, поморщился, сказал «сыро» и переключился на следующего докладчика. Парень из дизайна для фирмы по ремонту морозильных камер предложил логотип в виде пингвина с молотком. Пингвина с молотком, Карл!

Дронов закивал и одобрил с ходу!

Знаете, что случилось через полгода? Первая концепция выстрелила у прямого конкурента. Точь-в-точь — те же месседжи, каналы, даже цветовая гамма была точь-в-точь.

И Дронов посчитал, что я сливала информацию! Потом выяснилось, что это был недавно уволенный сотрудник, перешедший к конкуренту.

Дронов, между прочим, даже не извинился!

А однажды он срезал мне годовую премию за опоздание.

Одно-единственное за квартал...

Словом, Дронов — начальник прямиком из ада.

Я веду счёт «Дронов против Соколовой».

На его чаше весов — три моих забракованных концепции, невыплаченные премии и те самые слова «подушка безопасности» и приказ «не нагибаться», которая до сих пор крутится в голове по ночам.

У меня — пять лет безупречной работы, клиентская база, хорошие отношения с коллективом и амбиции, которые так и остались амбициями.

Мы работаем вместе дольше, чем некоторые женаты, а он до сих пор цедит мне «Соколова, зайди!» и «Соколова, исправь!»

В выражениях он не стесняется, в особенности, когда у него дурное настроение.

Как-то прослушал мой отчёт и предложения, заявив: «Звучит, как отрыжка! Переделай!»