— Он меня бесит. Это другое. И он нарочно так мало ест. Просто хочет, чтобы все вокруг на фоне него почувствовали себя обжорами и свиньями, которые сметают всё подряд.

Жанна поднимает голову, смотрит на меня сочувственно.

— Вера. Ты когда-нибудь думала, что это не про тебя? Что он просто ест?

— Всё про меня, — отрезаю я. — Его цель в жизни— испортить мою жизнь, потому что я не вписываюсь в принятые стандарты красоты! Есть такие идеальные люди, которые всех других считают за второй или третий сорт. Он из таких, подлец!

И потом я с аппетитом откусываю огромный кусок круассана с сыром и ветчиной.

Пусть видит, что его присутствие не испортило мне аппетит!

***

После завтрака иду на верхнюю палубу, чтобы позагорать. Купальник у меня слитный, чёрный. Он утягивающий, другие я не решаюсь надеть, и с юбочкой. Без неё я чувствую себя голой даже под водой. Расстилаю полотенце на лежак, наношу солнцезащитный крем, ложусь, закрываю глаза.

Открываю через несколько минут, потому что рядом кто-то шуршит.

Да чтоб тебя!

Снова он.

Дронов!

Других свободных лежаков не нашлось? Других мест позагорать?

Мой ненавистный босс расстилает полотенце в трёх метрах.

И прямо сейчас он... снимает футболку.

Мамочки, я сейчас умру, но не от жары, нет!

Умру от вида его тела...

Вчера я видела босса в дурацкой гавайской рубашке, это было терпимо. Футболка обтягивала плечи, тоже ничего, я почти не отреагировала.

Но когда Дронов оказывается совсем-совсем без одежды и очень близко — это уже совсем другая история.

Он берёт бутылку с солнцезащитным кремом и просто выдавливает себе на грудь белую дорожку.

Растирает.

На предплечьях вены вздуваются, когда он двигается, кружит ладонями по груди и торсу.

Грудь с чёткой линией посередине, от которой к животу идёт тёмная дорожка волос.

Пальцы длинные. Скользят вдоль резинки шортов для плавания, потому что здесь ещё и бассейн — шикарный круизный лайнер...

— Ты говорила, что он хорош, — шепчет Жанна, расположившая с другой стороны.

Она даже очки приподняла, чтобы рассмотреть получше.

— Ничего я не говорила.

— Но он нереально хорош! И ты тоже это видишь! Ты сейчас слюной давишься.

— Это солнце. Я потею.

— Это он сейчас на солнце потеет. А ты давишься слюной.

— Тебе кажется, я просто загораю!

Отворачиваюсь, чтобы она не наговорила лишнего.

Потом отправляюсь поплавать и, словно назло, он проплывает мимо меня пару раз, величественный, как кит!

Кивает.

Я бы тоже кивнула, если бы не хлебнула в тот момент воды из бассейна. Кажется, я просто обречена выглядеть перед ним толстой дурочкой.

***

Через час объявляют мини-экскурсию по лайнеру. Иду, потому что надо чем-то заполнить время и забыть о том, что Дронов — повсюду.

Иду с расчетом, что ему не захочется на экскурсию по лайнеру. Это же для тех, кто впервые, а он, уверена, пресытился подобным отдыхом.

Группу отдыхающих встречает мужчина в белой форме. Капитан. Красс Родион Миронович, как значится на бейджике. Ему около пятидесяти, подтянутый, с загорелым лицом и глазами, немного навыкате. Взгляд быстрый цепкий, по нему становится ясно, что этот мужик всю жизнь выхватывает женщин взглядом.

Не просто смотрит, а раздевает взглядом, прикидывает, подходит или нет.

Бабник, сразу понятно, но... красивый, чёрт возьми. Он в том возрасте, когда мужики ещё в форме, а седина только добавляет шарма.

Он ведёт группу по коридорам, рассказывает про двигатели и навигацию.

Но потом я замечаю, как он скользнул взглядом по мне и чуть-чуть задержался на лице. Второй раз — немного дольше. На третий раз он посмотрел ниже, на мою грудь, и аж расплылся в улыбке: увиденное ему понравилось, очень...

Идёт, рассказывает, но его взгляд всё время возвращается ко мне.

Когда останавливается, принимает выгодные позы, красуется...

— Расскажите про современные системы навигации, — просит кто-то из толпы.

В самом конце.

Я не поверила своим ушам, потом посмотрела... Ещё и глазам своим тоже не захотела поверить!

Но... Дронов здесь.

Проклятье! Зачем эму эта экскурсия?!

Капитан, улыбнувшись, вводит в экскурс, демонстративно посмотрев на часы. Время экскурсии подходит к концу. Желающие делают фото с капитаном, я оказываюсь в числе последних.

— Как вас зовут?

— Вера.

— А я Родион. Родион Красс, но для вас, Вера, можно и без фамилии, — целует мою руку, прижавшись к ней губами.

Потом он берёт меня под локоть, отводит немного в сторонку.

— Не хотите ли посмотреть на капитанскую рубку отдельно от группы? На персональных условиях.

— Ого... Это там, где...

— Самое красивое место лайнера, там, где принимаются самые важные решения. Возможно, я дам вам подержаться за штурвал. Немногим выпадает такая честь.

Говорит это так, будто штурвал — это он сам, и наклоняется чуть ближе, чем положено.