— Ну, где этот беглец на этот раз? Чуть свет уж на ногах? – протягивает она руку за своей подвеской, которая лежит на столе рядом с часами.

Ее взгляд скользит по роскошным часам, но ни один мускул не дрогнул на ее лице. Ни удивления, ни восхищения. Ничего.

— Драгоценность к драгоценности, – замечает она, наконец забирая якорь и тут же надевая его. – Спасибо, я уже заждалась.

— Дима нашел вчера вечером, – говорю я, наливая кофе. – Наверное ты её вчера потеряла, когда приносила пирог?

— Ага, – тянет Аня, присаживаясь на стул. – И как прошел ваш романтический вечер наедине? Без нашей шумной компании?

Она задает вопрос легко, но я чувствую подвох. Невинный, но подвох.

— Не сложилось, – делаю глоток кофе. – В итоге он ночевал в кабинете.

Аня ставит чашку с таким звоном, что я вздрагиваю.

— В годовщину? Да он вообще охренел? – в ее глазах вспыхивает знакомая защитная ярость. – И из-за чего на этот раз? Из-за того, что я зашла с пирогом? Я же сразу ушла!

— Нет, не из-за тебя, – быстро говорю я. – Это… мы. Мы сами все разрулили.

Я не могу рассказать ей про часы. Про подозрения. Про свое унизительное падение в бездну ревности. И что под моим подозрением была даже она… Это сказать у меня язык не поворачивается..

— Знаешь, Ань, – говорю я, меняя тему. – Мне кажется, я схожу с ума.

Она смотрит на меня пристально.

— Это он тебе вчера внушил? Классика. Сам ведет себя как последний козел, а потом убеждает жену, что она психичка и истеричка.

— Нет! – озерко выдыхаю я. – Это я… Я действительно стала все забывать: закрыть дверь, выключить плиту.

—Подумаешь… Такое с каждым случается…

Я не могу удержаться и бросаю взгляд на часы. Аня следит за моим взглядом.

— Красивые, – говорит она наконец. – Хотя на твой вкус слишком пафосные. Это он тебе подарил?

Я киваю.

— Да. Подарил на юбилей. Точнее я сама нашла их утром в его портфеле. И… я подумала, что они не для меня.

Аня замирает с чашкой на полпути ко рту. Она очень медленно ставит ее на стол.

— Кать… Ты о чем? – ее голос становится тише.

— Я подумала… – мне трудно выговорить это вслух сейчас, когда туман в голове немного рассеялся. – Я нашла сначала эти часы, а потом ещё в его ежедневнике инициалы Т.Ю. И встречи. И решила…

Я не успеваю договорить. Сестра меня опережает.

— И ты решила, что у него любовница?

—Да, а потом я нашла ещё и эту подвеску и подумала, что…

Я не могу договорить. Аня смотрит на меня с таким потрясением, что мне становится стыдно.

— Что?? Ты подумала, что это я?! – она произносит это шепотом, но в нем слышится такая боль, что я сжимаюсь. – Твоя сестра. Та самая, которая все детство за тобой по пятам ходила. Та самая, которая в шестнадцать отбила у тебя того красавчика с мопедом, но только потому что он тебя до слег довел. И потом я его жестко бросила. Помнишь?! Та самая, которая всегда и во всем была на твоей стороне, за что получала от родителей…

— Я знаю! – перебиваю я ее, чувствуя, как горят щеки. – Я сошла с ума…. Теперь понимаешь?! Он мне вчера все объяснил. Т.Ю. – это ювелир. Часы – для меня. А я… я чуть не разрушила все из-за своих фантазий.

Аня молчит. Долго. Потом тяжело вздыхает.

— Боже, Катя. Что с тобой происходит? – в ее голосе нет уже гнева, только тревога. – Это не просто подозрительность. Ты действительно не в порядке. Может это депрессия. Знаешь, в нашем с тобой возрасте она подкрадывается незаметно… А потом, БАЦ!

— Что БАЦ? - испугано переспрашиваю.

— Да все, что угодно. Ты как себя чувствуешь?

Я сжимаю пальцами виски. Голова снова начинает раскалываться.

— Не знаю. Иногда кажется, что провалы какие-то. Как будто я засыпаю на ходу.

Аня встает, обходит стол и обнимает меня за плечи. Ее прикосновение неожиданно теплое и успокаивающее.

— Слушай, а может, тебе к врачу сходить? Провериться? Просто для успокоения. А то я тебя теряю, сестренка.

Я закрываю глаза. Может, она и права. Может, во всем виновата не его холодность, а какая-то моя болезнь.

— Ладно, – сдаюсь я. – Схожу.

— Молодец, – она гладит меня по волосам. – А сейчас давай сделаем вот что. – Она отпускает меня, берет со стола часы и сует мне в руки. – Иди и надень их.

— Что? – я смотрю на нее в ужасе.

— Надень. Сейчас. Это твои часы. Твой муж, какой бы он ни был козел, подарил их тебе. Ты должна это принять. Хотя бы попробовать.

Я смотрю на сверкающий циферблат, на сложный браслет. Они кажутся мне такими тяжелыми. Такими чужими.

— Я не могу.

— Можешь, – настаивает Аня. – Это просто часы. Просто металл и стекло.

— Я хотела подарить их Маше. И даже Диме уже сказала, он не против.