Пролог

— Марсик! Кыс-кыс, ну где тебя носит?! — шепчу я, шаря взглядом по соседнему участку сестры, когда от бани доносится тоненькое «мяу», такое знакомое, что сердце екает от облегчения.

— Вот ты где, проказник! – с облегчение выдыхаю я, направляясь к постройке.

Дверь тихонько приоткрыта, и изнутри слышится уже не кошачье мурлыканье, а что-то... другое. Тягучее, странное.

Мороз пробегает по коже, но я отмахиваюсь от дурных мыслей, мало ли что.

Я толкаю дверь пошире, и звук становится громче, отчетливее – стоны. Из парилки? В голове проносится вихрь самых абсурдных догадок, пока я, словно сомнамбула, подхожу к тяжелой дубовой двери.

Сердце колотится где-то в горле, а дыхание перехватывает, предчувствуя нечто отвратительное.

Один рывок, и... перед глазами предстает картина, достойная кисти самых нескромных художников: мой муж, мой Дима, потный и красный, на одной из скамей, а на нем... на нем моя племянница, Маша, которая год назад просила меня выбрать ей платье на выпускной, а я шутила, что скоро буду гулять на её свадьбе.

Ее глаза, только что закрытые от наслаждения, теперь расширены от ужаса, как у пойманного кролика. В этот момент кажется, что в моей груди рвется что-то хрупкое, тонкое, то, что я берегла годами. Воздух сгущается, и я чувствую, как легкие отказываются работать, а на губах сама собой растягивается кривая, жесткая улыбка.

— Дима, мать твою — цежу сквозь зубы, — Ты что вытворяешь?!

Дима подскакивает, но вместо извинений только злобно отвечает:

— Катя, ты что, следишь за мной? Сначала роешься в моих вещах, а теперь врываешься в чужую сауну со своим уставом, - зло рычит он, будто это я в чем-то провинилась, а он чист - как после бани.

Маша жмётся за ним, как мышь:

— Тётя Катя... мы...Вы не так все…

— О, нет, Машенька, всё я прекрасно поняла, — кидаю на них убийственный взгляд и замечаю те самые часы на ее запястье.

— Смотри как бы алмазное стекло не треснуло от пара.

— Не треснет, - ядовито выплевывает муж. — потому что Маша достойна таких подарков, а ты - сама скоро треснешь от старости!

______________________________

Дорогие мои читатели, очень рада приветствовать Вас в своей новинке! Отдельное спасибо за добавление книгу в библиотеку, звездочки, комментарии и награды! ❤️

Книга пишется в рамках литмоба "Серебряный развод".

#серебряный_развод

Другие книги литмоба можно найти здесь:

Глава 1

Марсик, наш серо-белый полосатый проказник, восседает на столе в кабинете, как пушистый судья на кресле. Ему не хватает только чёрной и мантии молоточка в лапке. «Всем встать, кот сидит»!

Кот с умопомрачительным мурлыканьем топчет лапками папку с грифом «Секретно», а я стараюсь этого не замечать, потому что в этот момент пытаюсь навести хоть какой-то порядок в дипломате мужа.

Дима, мой блестящий адвокат-уголовник, с утра носился как угорелый, собираясь в суд. Его кожаный дипломат сейчас напоминает помойку после новогодних праздников: протоколы перемешаны с чеками, ходатайства — с огрызками жвачки. Здесь даже есть кожура от мандарина. Если ее немного подсушить, можно сделать домашнее желе, которое просто обожает моя племяшка Маша.

— Марсик, — говорю я, выуживая из недр дипломата смятый в комок галстук, — Смотри, что папочка еще сюда запихнул! Это не портфель, это преступление против закона и порядка.

Кот в ответ блаженно жмурится и вытягивает шею, чтобы я почесала ему за ухом. Внезапно его пушистый хвост, будто метла дьявола, задевает дипломат. Тот пошатывается на краю стола, отчего из бокового кармана с тихим стуком вываливается продолговатый черный футляр. Падая, он предательски раскрывается.

Я замираю с галстуком в руке.

На черном бархате лежат часы. Женские. С темно-синим циферблатом, по которому рассыпаны крошечные бриллианты, и таким сложным браслетом, что, кажется, его собирали ювелиры с лупой в руках. Они не просто сверкают. Они ослепляют своей красотой. И буквально кричат: «Мы слишком шикарны для тебя!»

— Опа, — тихо произношу я, поднимая футляр с часами. — А это что у нас тут такое?

В этот момент в кабинет врывается Дима, словно ошпаренный.

— Показания эксперта забыл! — бросает он на ходу и замирает, увидев меня с футляром в руках. Его взгляд молниеносно пробегает от моего лица к часам и обратно. Я вижу, как по его лицу проносится целая буря: паника, ярость, раздражение.

А я не могу сдержать улыбки. Широкой и очень довольной.

— Ну, адвокат, — протягиваю я, подбрасывая футляр в руке, — Это твои вещдоки? Очень уж они… кричащие. Наш скромный юбилей явно перерастает в светское событие. Мой подарок тебе покраснеет от комплекса неполноценности на фоне твоего…

Его лицо темнеет.

— Ты что, устроила обыск в моих вещах?