Боже милостивый.

— Нам что-нибудь мешает начать съёмки уже сегодня? — Сидни адресует свой вопрос Люси, и после выполнения того, что выглядит как болезненные вычисления в уме, Люси мотает головой. — Прекрасно.

— Отлично, — я протягиваю руку, чтобы забрать свой ключ. Когда Брент вкладывает его мне в ладонь, я улыбаюсь ему в ответ. — Может быть, пока Нэш делает нам с Сидни макияж, ты, Джефф и Тони отнесёте багаж в наши номера?

Люси откашливается, как будто её раздражает, что я не упомянула её. Но я же не забыла её, так? Сомневаюсь, чтобы ей хотелось таскать багаж, и она, вероятно, тоже не хочет, чтобы я тут ей командовала.

Я пожимаю плечами, вместо того чтобы констатировать очевидное: "Люси, поступай, как хочешь". Прямо сейчас она — наименьшая из моих проблем.

— Итак, договорились, — я смотрю на Нэша в поисках подтверждения. — Давайте все встретимся здесь через час.

— Коли уж решили, то не опаздывай, — предупреждает Люси. — Закат не будет ждать, пока тебе нужно наложить лишний слой туши.

— Ладно, это было однажды… — начинаю я, но Нэш нежно кладёт руку мне на плечо, останавливая.

— Мы не только оправдаем ожидания, — говорит он Люси, — но и превзойдём их.

Ради него она смягчает свой хмурый взгляд.

Мне хочется закатить глаза, но не стоит злить того, кто может выставить тебя звездой или троллем.

— Ты слышала, — говорю я ей. — У нас всё будет в порядке.

Все начинают расходиться, но Брент останавливает нас последним предупреждением:

— Предупреждаю, в коттеджах нет Wi-Fi. Любая связь — только из Логова.

От этого у меня портится настроение. Всё в эти выходные будет сложнее, чем нужно. Что это, блин, за место такое?

6. Люси

Мне всегда приходится быть на шаг впереди. Все считают, что работать фотографом — значит просто приходить и фотографировать всё, что видишь, но когда дело доходит до фотографирования таких мест, как отели, приходится исполнять изящный танец со всеми их движущимися частями. Места, как и люди, живут и дышат. Они постоянно меняются, а тебе нужно запечатлеть их в лучшем свете.

В некотором смысле, когда в "Ревери" много народу, работать становится сложнее, чем нужно. Ретрит хочет, чтобы мы сделали фотографии объектов. И, да, я уверена, тот коли уж они наняли инфлюэнсеров, то они хотят видеть на некоторых изображениях реальных людей. Но я также уверена, что им понадобятся фотографии территории в первозданном виде. Учитывая количество багажа, которое у каждого было в автобусе, я бы предположила, что у меня есть максимум полчаса, прежде чем эти вещи окажутся разбросанными повсюду. В конце концов, естественный закон Вселенной — хаос.

Возможно, мой коттедж — единственный, который гарантированно останется нетронутым до следующего раза, поэтому я планирую сфотографировать его после того, как пройдусь по некоторым местам общего пользования. Но сначала мне нужно убедиться, что мои вещи попали внутрь.

Я перехватываю Тони, несущего мой чемодан к ряду коттеджей. Несмотря на прохладу, на лбу у него выступают капли пота, и он выглядит так, словно последние 15 минут не может отдышаться. Возле каждого коттеджа уже сложены груды багажа, хотя печально известной вешалки на колёсиках нигде не видно. Брент и Джефф должны были помочь с сумками, но, похоже, они бросили всё на Тони.

Бедный парень.

— Дальше я сама, — говорю я, с улыбкой забирая свою сумку у водителя. Я роюсь в сумке с фотоаппаратом и достаю ему чаевые.

Его тёплые руки на мгновение обхватывают мою ладонь:

— Спасибо, мисс.

Интересно, кто-нибудь ещё удосужился дать ему на чай?

— Моя работа на этом закончена, так что я вернусь в понедельник и заберу вас всех обратно.

Я желаю ему счастливого возвращения в город, и он забирается в свой автобус и уезжает. Грохот автобуса затихает вдали, когда он выезжает тем же путём, каким мы приехали: по длинной извилистой дороге, окружённой густым лесом.

Меня окутывает лесная тишина.

Одна.

С этой высоты весна кажется далёкой. Гололедица не была случайностью — здесь и правда мороз. Свежий воздух овевает моё лицо, и я рада, что надела свитер с высоким воротом. В марте в лесу по-прежнему царит зима, жестокая и стихийная.

Я закрываю глаза и глубоко дышу, осознавая, что делаю ту же глупость, что и Сидни перед камерой, но ничего не могу с собой поделать. Это похоже на место, где можно немного расслабиться, и, возможно, сделав все нужные снимки, я наконец смогу этим насладиться.