Снова открывая глаза, я тащу свой чемодан в отведённый мне номер. Вблизи коттеджи кажутся симпатичными — сверкающие минималистичные коробки, стоящие на коротких сваях, если учесть, что под ними раскинулся склон холма. Каждое здание расположено всего в нескольких метрах от следующего, как ряд идеально расположенных кнопок, спускающихся по хребту горы. Все они проходят параллельно краю крутого обрыва, достаточно далеко, чтобы, споткнувшись, не исчезнуть с лица земли, но достаточно близко к обрыву, чтобы вызвать головокружение — полагаю, для того чтобы лучше видеть окружающую природу.

Отперев серебристую металлическую дверь своего коттеджа, я бросаю чемодан у входа и ахаю. Напротив меня, в конце невысокого деревянного здания, стена полностью стеклянная. Окно, которое при ближайшем рассмотрении оказывается раздвижной дверью, выходит на природу. Деревья простираются, насколько я могу видеть, ускользая из-под моих ног. Такое чувство, что если бы не незаметное защитное ограждение над раздвижной дверью, то можно вывалиться прямо в облака.

Они понимают, что такой вид — их главная фишка.

Жаль, что я не могу плюхнуться на белоснежную постель и любоваться верхушками деревьев или даже посидеть на послеполуденном солнце.

К сожалению, у нас нет времени.

Вместо этого я хватаю сумку с фотоаппаратом и направляюсь к главному корпусу "Ревери". Как Брент назвал его? "Логово".

Стоя между двух коттеджей, можно вытянуть руки и коснуться обоих. Логово же расположено отдельно от спальных помещений. Изящное деревянное здание возвышается на вершине холма, а стена полностью состоит из окон, выходящих на природу. Дерево и стекло, стекло и дерево — понятная тема.

В отличие от коттеджей с потолками нормальной высоты, стеклянная стена Логова поднимается на два этажа, чтобы отовсюду можно было любоваться местностью. Потолок спускается на уровень первого этажа у задней стены.

Мне сразу же хочется запечатлеть отражение леса на этой зеркальной стеклянной стене. Нужно попасть внутрь Логова, чтобы заснять интерьер до того, пока его не испортили, но если я потороплюсь, то смогу и сама влезть в кадр.

Не сводя глаз с Логова, я огибаю его со стороны утёса, стремясь найти ракурс, при котором картинка в моей голове совпадёт с той, что передо мной.

В фотоохоте есть красота, и у меня перехватывает дыхание, когда наступает этот момент. Ветер дует мне в лицо, а внутри всё сжимается от знакомого ощущения. Когда я нахожусь в таком месте, как это, трудно забыть о катастрофе, которую представляет собой моя жизнь.

Здесь.

Я, не глядя, лезу в сумку с фотоаппаратом, но слишком спешу сделать снимок, пока кто-нибудь не испортил его, а пальцы слишком холодные и задеревеневшие, чтобы как следует ухватиться.

Камера выскальзывает из рук — я невольно делаю несколько шагов вперёд и хватаю её, полная решимости не дать ей упасть. Секунду я не дышала, но поймала её.

Слава богу.

— Не сегодня, сатана, — шепчу я, надевая ремешок камеры на шею, но мой триумф недолговечен.

Я поднимаю голову и вижу, насколько близко стою из-за этого неуклюжего движения к краю обрыва. Ещё несколько шагов — и я бы упала вниз.

Внутри всё становится жидким, и я со вздохом опускаюсь на колени, не доверяя своим ногам. Чуть не упала…

— Люси? — от голоса Брента я вздрагиваю, сердце начинает биться чаще. — Что ты делаешь на земле?

Он ближе, чем я думала, заворачивает за угол коттеджа Сидни.

— Я… — я мотаю головой. На самом деле ему не нужны объяснения, и что бы я ни сказала, это выставит меня беспечной или как будто я неспособна держать себя в руках при съёмке. — Неважно.

Я поднимаюсь на ноги и делаю несколько неуверенных шагов к нему, радуясь, что больше не чувствую притяжения пустоты за спиной.

— Пройдёшься со мной?

Я с тоской смотрю на Логово. Сесть сейчас звучит довольно заманчиво, и если я не могу этого сделать, я хочу минуту побыть одна, чтобы собраться с мыслями.

— Мне надо зайти внутрь, чтобы сфотографировать.

— Конечно, конечно. Одну секунду.

Я много раз фоткалась с остальными раньше, но Брент присоединялся к нам только на некоторых мероприятиях и ни разу — в поездках с ночёвкой. Я не особо с ним знакома, чтобы сказать наверняка, но, судя по объёму электронных писем, которые видела от него к Сидни, предполагаю, что у него всё будет длиться дольше секунды.

Я смиряюсь с тем, что не получится поработать наедине.

— Какие-то вопросы?

Даже несмотря на то, что Брент работает в светлое время суток, ради Сид я не могу ему отказать. Моя работа отражается на ней, поэтому я буду настолько профессиональна, насколько смогу.

— У тебя есть список фотографий, которые нам нужно сделать в эти выходные?

— Я как раз этим и занималась, — выдавливаю я. Или пыталась.

— Хорошо, хорошо, — задумчиво гудит он. — Значит, ты делаешь фотографии для официальных спонсируемых публикаций после того, как мы вернёмся домой?

Я киваю.

— Но пока мы здесь, давай также сделаем несколько фотографий из-за кулис и сторис, которыми сможем поделиться в прямом эфире. Тизеры, понимаешь?

Он говорит так, будто я не делаю одно и то же каждый раз, когда мы работаем вместе.

— Конечно, — я натянуто улыбаюсь.

— И пусть девочки будут на этих фотках вместе.