Нахмурив брови, Найвер вспомнил тот момент. Он был вынужден действовать, но убил человека только потому, что не рассматривал альтернативы.

— Думаю, что да. Я только знал, что должен что-то сделать, чтобы ответить на ее молитву.

— Если бы они только поговорили, — поделилась Листиг, — они бы во всем разобрались. Я тебя не виню. Фелер молилась о мести, потому что ей было больно. Но если бы ты избавился от этой боли, ты бы все равно ответил на ее молитвы. Ни один из вас не знал, что есть альтернативы. — Она отвела взгляд, задумчиво покусывая нижнюю губу. — Мне нужно поговорить с остальными. Мы можем использовать это, если все готовы проявить терпение.

Широко раскрыв глаза, она выпалила:

— Сколько людей ты убил?

— Троих, — ответил он, надеясь, что она не станет расспрашивать о деталях. Курцлебиг тоже был ее другом.

— Ты отправишься в Высокий Зал, когда убьешь пятерых?

Он удивленно моргнул.

— Я не знаю. Я никогда не думал об этом. Может быть?

— Ты не можешь убивать снова. Если ты это сделаешь, я могу потерять тебя навсегда.

— Но как же мне быть?

— Ты отвечаешь на их молитвы, давая им то, в чем они нуждаются, а не то, чего они хотят. Если кто-то злится на кого-то другого, выясни причину и реши это.

— Как...

— Разберись с этим! — рявкнула она. — Пообещай мне, что больше никого не убьешь.

Это потребовало бы гораздо больше усилий, и это означало бы, что может пройти больше времени, прежде чем он снова сможет ответить на молитву Листиг. С другой стороны, если он не сделает так, как она предложила — а он знал, что на самом деле это не было предложением, — он может никогда больше ее не увидеть.

— Я думаю, что у меня есть некоторая свобода действий в ответе на молитвы, пока я что-то делаю. Я постараюсь.

Означало ли это, что ему можно было не убивать короля Хорика? Он не хотел думать об этом.

Листиг снова обратила внимание на мужа, пока он доедал последний кусок.

— Ты можешь съесть торт, но все равно не прикасаешься ко мне. В следующий раз я попробую что-нибудь другое.

— На что ты надеешься?

* * *

Открыв глаза он снова был в Зале Войнов Раче.

Не желая, чтобы другие воины что-то заподозрили, Найвер стал более осторожным, отводя в сторону бескровных, чтобы спокойно отвечать на каждый призыв к мести. Погруженные в нищету и скуку, воины не обращали на него внимания. Он отвечал на молитву за молитвой, иногда улаживая земельные споры между соседями, иногда убеждая раненую сторону в том, что убийство — не лучший выход из положения.

Когда он, наконец, снова предстал перед Листиг, на его жене была тонкая хлопчатобумажная сорочка, ненамного длиннее рубашки.

Она улыбнулась ему.

— Люди начинают поговаривать о добряке с небес. Ты спас три брака. Я горжусь тобой.

Всю свою жизнь он хотел услышать, как отец произнесет эти заветные два слова, и это поразило его гораздо сильнее.

— Для тебя все, что угодно.

Она нежно прикоснулась к его шее.

— Как?! — ошеломленно спросил он.

— Я молилась о мести за отсутствие оргазмов у меня. Я знала, что ты сможешь ответить на эту молитву, только если сможешь прикоснуться ко мне.

— Хитро! Тогда я стану орудием твоей мести.

Она остановила его, положив руку ему на грудь.

— Теперь, когда я знаю, что это работает, я знаю, о чем молиться дальше.

Он не слушал. Раче, Повелитель Возмездия, послал его сюда, чтобы он ответил на ее молитвы. У него не было выбора, кроме как сделать это. Несколько раз, просто чтобы убедиться, что задание было хорошо и по-настоящему выполнено.

Позже, обнаженная и прижатая к его груди, Листиг спросила:

— Когда ты отвечаешь на молитву, ты знаешь, для кого она?

Он покачал головой.

— Нет. Ты задумала новую... месть?

Она проигнорировала его вопрос.

— Ты сказал мне, что бескровные объявляют молитвы и ищут добровольцев. Не могли ли ты спросить их, кто конкретно молится?

— Возможно. Я никогда об этом не думал.

Она закатила глаза.

— Узнай. Если они могут тебе сказать, тогда я хочу, чтобы ты сказал другим воинам, чтобы они поискали молитвы у своих жен и детей. Много мужчин и женщин погибло во время неудачной войны короля Хорика; есть много распавшихся семей, нуждающихся в исцелении. Я расскажу людям здесь и объясню, о чем они должны молиться. — Она играла с волосами на его груди, нежно улыбаясь ему. — Мы собираемся все изменить.

— О чем они должны молиться.

— Я отомстила, — сказала она, и Найвер обнаружил себя обнаженным в Зале Войнов Раче, его доспехи грудой лежали на полу у его ног.

Стоявшие рядом воины удивленно уставились на него.

Снова натянув доспехи, Найвер схватил ближайшего бескровного, уныло бродившего между столиками в поисках добровольца.

— Ты знаешь, чья это была молитва? — потребовал он, хватая мужчину сзади.

— Конечно, — сказал бескровный, поворачиваясь. Курцлебиг вздрогнул, узнав своего друга. — Найвер?

— О черт.