— Идиотка, — я на мгновение прикрыл глаза. — Хотя с его-то репутацией и с тем, как он себя вёл в прошлом, неудивительно, что ты так подумала. Приготовься. Сейчас мы переместимся в одно очень интересное место. Тебе понравится, — и активировал портал.

Мы переместились прямо в парк поместья. Ольга недоумённо оглядывалась по сторонам, в то время как я открывал дверь семейной часовни.

— Где мы? — почему-то шёпотом спросила она, подходя ко мне поближе.

— В нашем фамильном поместье, — ответил я, распахивая дверь и отходя в сторону. — Прошу.

— Что это за место? — Ольга с удивлением рассматривала Прекраснейшую, взирающую на нас с фрески. — Какая она красивая.

— Она богиня, — я подошёл к двери, ведущей в склеп. — Прекраснейшая из женщин. Идём со мной, — подтолкнув её к лестнице, я начал первым спускаться по довольно крутым ступеням.

— Что это? — Ольга вошла в поминальную залу и начала с любопытством осматриваться. Ну что за девушка? Тут даже мне становится слегка не по себе, а ей, похоже, действительно нравится. Что за помешанность на смерти? Должна же быть причина, её просто не может не быть.

— Семейный склеп, — пояснил я, подходя к стоящим рядком саркофагам. — Здесь хоронят Лазаревых после падения империи. До этого их хоронили в современном Президентском дворце. Интересно, наш президент знает, что находится в глубине парка? — и я жёстко усмехнулся. Впрочем, неважно. Тёмные крайне редко возвращаются, даже чтобы отомстить. Иногда я жалею об этом.

— Это что, Ромин? — вскрик Ольги заставил меня оставить странные мысли и подойти к ней.

— Да, — я провёл кончиками пальцев по надписи на саркофаге. — Когда он умрёт, его тело появится здесь, а через три дня саркофаг закроется, и он переместится в усыпальницу, — и я кивнул на стену, за которой и располагалось непосредственно последнее место упокоения Лазаревых.

— Но, как же так, — внезапно всхлипнула Ольга. — Я же ему гроб заказала. Красивый. Все свои сбережения на него потратила!

— Подарим кому-нибудь, — я улыбнулся и погладил её по голове. — Да, счёт Гомельскому вышли. Я распоряжусь, чтобы тебе содержание выделили.

— Нет! — Ольга отшатнулась от меня. — Зачем? Ничего такого не нужно…

— Нужно, — я обхватил её за плечи и подтолкнул к следующему саркофагу.

— «Пастель-Лазарев», — прочитала Ольга и подняла на меня недоумённый взгляд. — Я не понимаю. Здесь нет имени и даже даты рождения. И как это относится к безумной идее платить мне?

— Напрямую. Это саркофаг твоего сына, — ответил я довольно жёстко. — Вы с Эдом поженитесь, и это не обсуждается. А жене Лазарева положено содержание. И, ради Прекраснейшей, трать эти деньги! Хоть немного, а то у меня голова болит, когда Гомельский мне высказывает, что наши женщины совершенно не хотят соответствовать своему статусу. Он и так ставит вас с Эдом мне в пример, так что не огорчай нашего Артура Гавриловича.

В ответ Ольга закрыла лицо руками и разрыдалась. Я недоумённо посмотрел на неё, а затем притянул к себе, прижав её лицо к своему плечу и поглаживая по вздрагивающим плечам.

— Я не могу выйти за него. Я никто, а он… — с трудом различал я между всхлипами.

— Оля, ты знала, с кем спала! — Отодвинув её от себя, я посмотрел ей в глаза. Она выглядела такой несчастной в этот момент. — Зачем ты это делала, если Эд тебе настолько противен, что ты в истерику впадаешь от одной мысли о замужестве?

— Как он может быть кому-то противен? — она даже рыдать перестала и икнула. — Я люблю его и не хочу портить ему жизнь! А вы же приказ ему хотите отдать, чтобы он женился на мне. И он не сможет не подчиниться, но будет меня ненавидеть всю оставшуюся жизнь.

— М-да, тяжёлый случай, — я продолжал держать её за плечи. — Поверь, мне не придётся приказывать, а вот тебе предстоит услышать много нового и безусловно интересного о твоих умственных способностях. Эд обычно не скупится на оскорбления, так что готовься. Вопрос только в том, сумеет ли Гомельский его продавить на роскошную свадьбу, или Эд уже сегодня тебя в мэрию потащит.

— Мэрия сегодня уже закрыта, — Ольга снова всхлипнула. Похоже, она всё ещё до конца не осознала, во что вляпалась.

— Ну тогда у Артура Гавриловича появился шанс, — я отпустил её и подошёл к своему саркофагу. — О чём они только думали? Чтобы живые не расслаблялись и всегда помнили о тщетности бытия? Моя Семья состояла из конченных извращенцев, я постоянно в этом убеждаюсь. Идём обратно? — я повернулся к Ольге. — Тебе серьёзный разговор с Эдуардом ещё предстоит, но только после того, как мы с чертовщиной в СБ разберёмся.

— Почему он так расположен? — она тёрла лоб, видимо, пытаясь думать о чём угодно, только не о перспективах будущего замужества. — Саркофаг моего сына стоит прямо за вашим, потом идёт Ромин, и только потом Эда. Разве Ромин не должен стоять последним?