— Это порядок наследования, — я пробежался взглядом по этим роскошным гробам. — Твой сын сразу же, как только появится на свет, автоматически станет моим наследником. До недавнего времени им был Ромка. И мы здесь ничего не решаем, таковы правила, установленные Прекраснейшей. Эд же отказался от своего права наследования чего бы то ни было, так что его гроб всегда будет в конце.

— Он ещё не родился, а уже является наследником Лазаревых? — прошептала Ольга, инстинктивно прижав руки к животу, словно пытаясь защитить своё дитя. — А можно мне всё-таки…

— Нет, нельзя, — я схватил её за руку. — Пойдём в парк, отсюда нельзя телепортироваться.

Больше мы не сказали друг другу ни слова. Завтра надо будет сходить в Первый Имперский Банк, чтобы Гомельский популярно объяснил ей, в чём заключается её изменившееся положение. Да счета ей открыть. И это, как ни странно, моя обязанность. Эд не имеет права отдавать подобные распоряжения. Точно так же я сделаю, когда Ванда уже официально войдёт в нашу Семью. Точнее, если она в неё войдёт. И это «если» пугает меня до дрожи. Только бы всё обошлось, и этот придурок вернулся живым. Я сжал кулаки так, что чуть не сломал карандаш. Вовремя опомнившись, обхватил Ольгу за талию, рывком прижал к себе и активировал портал.

***

— Здесь есть кто живой? — спросила Ванда приглушённо, заходя в полутёмную комнату.

Это крыло на первом этаже будто вымерло, и она решила проверить все помещения по очереди, чтобы убедиться, что здесь действительно никого нет.

Двери, кроме одной, были закрыты, но разошлись сотрудники по домам или сейчас выясняли отношения с коллегами, сказать было затруднительно. Ванде было страшно. Неизвестность пугала больше всего, а её сегодня было в избытке. О Роме она старалась не думать. Не сейчас, когда здесь творится какая-то чертовщина. Эдуард с Димой выглядели подозрительно спокойными, а ведь при ней уборщица чуть не забила шваброй одного из бывших Роминых ребят, который неосторожно прошёлся по только что помытому коридору. Когда Ванда наблюдала из-за угла за экзекуцией, не решаясь вмешаться, то поняла, что ещё немного, и у неё начнётся полноценная истерика.

— Я не понимаю, что происходит и почему я вообще до сих пор остаюсь здесь работать, — раздался спокойный голос Гертруды Фридриховны из небольшой комнаты, примыкающей к её кабинету, где она проводила свои сеансы с несчастными, попавшими в её руки. — Это странно и неправильно, да что уж тут говорить, меня это морально убивает.

Ванда приоткрыла тихонечко дверь и заглянула внутрь.

— Гертруда Фридриховна… — она замолчала, глядя, как их штатный психолог лежит расслабленно в специальном кресле, сложив на груди руки и закрыв глаза, и что-то говорит, не обращая на Ванду внимания. Прямо перед ней было установлено огромное зеркало, в котором Рерих отражалась целиком. В это зеркало психолог периодически поглядывала, не прекращая говорить.

— Я полностью согласна с вашим заключением, — произнесла Гертруда Фридриховна немного резче обычного. — Но Дмитрий Александрович слишком занят и ещё больше закрыт, а давить на него чревато. Как бы то ни было, но эта работа мне определённо нравится, — она откинулась на кресле и закрыла глаза.

— Похоже, сумасшествие у психоаналитиков приобретает гипертрофированные черты, — пробормотала Ванда, выскакивая из кабинета, чтобы Рерих её не, дай боги, не заметила.

Пробегая мимо кабинета отдела кадров, откуда доносилась такая ругань, что она невольно покраснела, Ванда влетела в кабинет Демидова.

— На первый взгляд, ты выглядишь вполне здоровым, — слабо улыбнулась Ванда, подходя к столу, за которым сидел Демидов.

— Этот мир явно сошёл с ума, — протянул Лео и провёл специальным утюжком по своим и без того гладким, блестящим волосам. — И мне страшно быть в нём практически единственным островком рациональности и адекватности.

— Что ты делаешь? — Ванда покосилась на его руку, останавливаясь на полпути и не решаясь подойти ближе.

— Как это что? Я наконец решил заняться собой, потому что внезапно понял, что, работая здесь, перестал выглядеть так, как подобает, — Демидов раздражённо повёл плечами. — Волосы должны быть абсолютно прямыми…

— Понятно, — серьёзно кивнула Ванда. — Я, пожалуй, попозже зайду.

Выйдя в коридор, она вытащила пистолет из кобуры, проверила магазин и пошла в сторону научного отдела. Пистолет она захватила из своего сейфа, прежде чем начать обследовать огромное здание СБ. Подойдя к научному отделу, Ванда решительно открыла дверь ногой и вошла в первую лабораторию, поразившись про себя стоявшей там тишине.

***

Эдуард стоял возле Ольгиного стола и рассматривал лапшу в картонной банке. Он поднял её, прочитал состав, понюхал и скривился.

— Какая феноменальная гадость, — произнёс он, медленно поворачиваясь к нам и разглядывая Ольгу так, словно впервые увидел. — Сними кольцо, — он сказал это вроде бы спокойно, но что-то в его голосе было такое, от чего даже у меня мурашки по спине побежали.