— Да, — Ванда на мгновение задумалась, а потом выпалила: — В научном отделе тихо. То есть, оттуда не слышно ни единого звука. И это, в текущей обстановке, не может не насторожить. Я боюсь, как бы они не поубивали друг друга, опыт у некоторых всё же имеется.

— Да, ты права, — я снова потёр шею. — Вот что… — закончить я не успел, потому что меня прервал пронзительный звук телефонного звонка, прозвучавший очень громко в наступившей на мгновение тишине. Вытащив его и посмотрев на дисплей, я поморщился. Ему-то что от меня надо? — Слушаю вас, Артур Гаврилович.

— Я звоню, чтобы поздравить вас и Эдуарда Казимировича, — сразу же ответил Гомельский. — Ну и Романа Георгиевича, конечно. Вот только, до Романа Георгиевича я не смог дозвониться, но это не удивительно. Удивительно то, что я не смог дозвониться до его высочества. Поэтому звоню вам, чтобы поздравить с появлением наследника, истинного Лаз…

— Так, стоп, — прервал я его, ощутив, как по спине побежали полчища мурашек. — Не слишком ли откровенно, Артур Гаврилович?

— О, я с трудом сдерживался с того самого момента, как открыл Родовую книгу. Но сейчас меня настолько переполняют чувства, что я с удовольствием всё выскажу вам, Дмитрий Александрович. Прямо в лицо! Это же надо быть настолько безответственным человеком, чтобы до сих пор не выполнить свой долг перед Семьёй! Почему у вас до сих пор нет сына?

— Мы уже обсуждали этот вопрос, — говоря это, я смотрел на Эда. Похоже, для него откровения Гомельского тоже будут сюрпризом.

— Так где сейчас находится Эдуард Казимирович? Я уже говорил, что хочу поздравить его лично и уточнить несколько очень важных деталей. Его высоче…

— Артур Гаврилович, — быстро перебил я поверенного, — а где вы сейчас находитесь?

— Как это где? Внизу, возле охраны. Жду, когда два весьма решительно настроенных молодых человека выяснят отношения.

Я почувствовал, как краска отхлынула от лица. То есть, этот… этот… Гомельский! стоит сейчас в холле СБ и почти орёт про высочество и всё остальное? Да что, вашу мать, здесь творится?!

— Эд, быстро вниз. Убери оттуда Гомельского, пока он не растрепал про нас правду всем, кто его захочет послушать. Похоже, его очень угнетает тот факт, что он обязан хранить всё это в секрете, и сейчас он намерен оторваться по полной, — скороговоркой проговорил я, выключая телефон. Эд уставился на меня, затем рыкнул что-то нечленораздельное и помчался к лестнице, на ходу отшвыривая неразумных, оказавшихся у него на пути.

— Что случилось? — почему-то шёпотом спросила Ванда.

— Надеюсь, Эд заткнёт рот Гомельском у прежде, чем тот приветствует его как Великого Князя. Мы и так с трудом удерживаем личность Эдуарда в секрете, а тут… — я махнул рукой. — Так, ладно. Иди в научный отдел и задержи Медведеву. Разрешаю применить силу и добить всех, кто ещё остался жив. Возьми с собой Лео, если, как вы говорите, он не поддался этому странному влиянию. Демидов всё же маг и довольно неслабый, так что сумеет утихомирить наших сотрудников, если кто-то решит на тебя броситься. А я пойду кое-кому объясню, что не стоит утаивать такие новости, — добавил я тихо.

— Может быть, пойдём в научный отдел вместе? — спросила Ванда. — В СБ творится какая-то чертовщина, а ты собираешься отлучиться.

— Этот вопрос касается моей Семьи, — я потёр шею. — Он не займёт много времени, но прояснить я его должен прямо сейчас, потому что в противном случае Ольга может повести себя неправильно, а Эд сделает что-нибудь, о чём будет жалеть всю оставшуюся жизнь. И какие долбанутые на всю голову черти притащили Гомельского сюда именно сейчас?! — и я саданул кулаком по стене, а потом развернулся и почти бегом побежал в сторону Ромкиной приёмной.

***

Роман открыл дверь в свою маленькую съёмную квартиру и посторонился, пропуская Анну. Войдя следом за ней, он захлопнул дверь и прислонился к ней затылком, одновременно призывая дар. На рану словно кислотой плеснули, и Рома не выдержал и еле слышно застонал. Но он заставил себя не обращать внимания на неудобство и закончил наложение сложнейших чар, прежде чем позволить себе отпустить дар и на мгновение прикрыть глаза.

Но Анна пристально смотрела на него, поэтому расслабляться не стоило, и Роман распахнул глаза, отрываясь от двери и проходя мимо неё в единственную комнату, бывшую для него и гостиной, и спальней, и кухней. Сняв куртку, он бросил её на кресло и стянул через голову рубашку. К счастью, кровь не успела засохнуть, и отдирать ткань от раны не пришлось.

— Где у тебя здесь бинты и антисептики? — резче, чем было необходимо, спросила Анна, подходя к шкафу на условной кухне.

— В банке, на которой написано «корица», — усмехнулся Рома, разглядывая довольно глубокий порез. Сейчас рана сильно зудилась, и он с трудом сдерживался, чтобы не почесать её.

— Ты всегда отличался оригинальностью, — пробормотала его бывшая невеста и подошла к нему с пресловутой банкой. — Не хочешь к целителю обратиться?