— Живо внутрь, — говорит он. — Вы заигрываете с судьбой, оставаясь снаружи так близко к закату. — Он качает головой, а затем снова тянет за толстые цепи, подняв мост до упора всего за пару рывков.

Бессмертные могущественны. Почему же они так боятся ночи?

Что может быть настолько ужасным, чтобы пугать даже это существо?

Он проводит огромной ладонью по лицу и вздыхает всем телом.

— Опять то самое время столетия, да? — произносит он, судя по всему, обращаясь к самому себе. Затем он хмуро смотрит на нас сверху вниз: — Идите за мной.

Мы переглядываемся в полнейшем удивлении. Я была уверена, что он оставит нас за воротами. Наши встречи с бессмертными до сих пор, мягко говоря, не располагали к доверию.

Деревня выглядит скромно. Все постройки будто покосились — то в одну сторону, то в другую. Он ведет нас по почти пустой улице. Мы проходим мимо бесчисленных дверей и слышим, как один за другим проворачиваются засовы.

Он останавливается перед причудливым четырехэтажным домом, который заметно кренится на бок, удерживаемый в вертикальном положении столь же ненадежной на вид башней.

Он трижды стучит.

Проходит мгновение. Еще одно.

Затем дверь открывает высокая, прекрасная бессмертная с фиалковыми глазами и светлыми волосами, заплетенными в одну косу, начинающуюся от самой макушки. Она смотрит на мужчину и улыбается.

Затем она видит нас.

Её лицо бледнеет. Она качает головой:

— Нет. Я же говорила тебе после прошлого раза: больше никаких…

Мужчина небрежно прислоняется к дверному косяку.

— Они убили троих Масок.

Она моргает. Её взгляд скользит вниз, к головам, которые мы всё еще держим.

Бессмертная распахивает дверь шире.

— Заходите. — Её лицо морщится от отвращения. — Это оставьте снаружи.

Мы входим в шумную залу. Это таверна, до краев наполненная бессмертными рыцарями, всё еще облаченными в полные доспехи. Это массивные, возвышающиеся фигуры, подобные статуям. У меня внутри всё холодеет от страха.

В комнате воцаряется тишина.

— Это гости, — твердо говорит блондинка, и гул голосов постепенно возобновляется.

Тем не менее, я чувствую на себе взгляды. Одни — любопытные. Другие — полные брезгливости.

— Я Ксара. Добро пожаловать в мой постоялый двор.

— Спасибо, — настороженно отвечаю я, наблюдая, как она задвигает на двери три разных засова.

— Оружие оставить у входа, — приказывает она, указывая на груду мечей у двери, вонзенных прямо в половицы.

Зейн выглядит не слишком довольным, но мы послушно вонзаем свое оружие в дерево. Оставлять свой меч кажется неправильным… но нам нужно место для сна. Это её постоялый двор, и она устанавливает правила. Остается только надеяться, что утром он всё еще будет на месте.

Ксара складывает ладони.

— Голодны? Жаждете? Устали?

— Всё сразу, — отвечает Кира.

Рот Ксары понимающе изгибается в улыбке.

— Вы, смертные, всегда «всё сразу».

Она ведет нас сквозь толпу к барной стойке. Даже массивные воины-бессмертные поспешно отступают в сторону, давая Ксаре пройти.

Она жестом заставляет нескольких из них потесниться, и перед нами оказываются три свободных места у стойки.

— Прошло уже около столетия. Вам придется мне напомнить: смертные пьют эль?

Кира разражается смехом:

— Большинство пьет его слишком много.

Оказавшись за стойкой, Ксара окидывает взглядом воинов в таверне.

— У бессмертных та же проблема.

Она ставит перед каждым из нас по высокому бокалу с густой пеной.

Цвет эля отличается от того, что варят на Штормсайде. Он не столько желтый, сколько искрящийся-золотой.

Я делаю осторожный глоток и, вопреки себе, вздыхаю. Напиток холодный, шипучий и освежающий. Я поднимаю взгляд и вижу, что Ксара улыбается мне.

— На это можно смотреть вечно, — говорит она.

— На что именно?

— На то, как смертные пробуют что-то в первый раз. — Она поводит плечом. — Мы живем веками. Для нас больше нет ничего нового. — Она переводит взгляд на нас троих. — Но для вас… всё в новинку. Ваши жизни так коротки. У вас просто нет времени, чтобы попробовать всё.

Она произносит это почти с благоговением. Она кладет руки на стойку — ладони у нее маленькие, но мозоли на них ровно в тех же местах, что и у меня.

— Я скоро вернусь с едой.

Спустя несколько мгновений перед нами ставят три миски супа, который на вкус оказывается решительно лучше того, чем нас потчевали ученые. В нем овощи, не слишком отличающиеся от тех, что продаются на богатых рынках, и приправленное специями мясо. Я чертовски голодна, чтобы задаваться вопросом, почему Ксара не просит платы. Мы опустошаем миски, и она приносит добавку. А потом еще одну. Мы с Зейном продолжаем оглядываться в ожидании опасности, но Кира весело болтает, называя Ксаре наши имена и во всех красках расписывая Брамблсайд. Бессмертная внимательно слушает, прерываясь лишь для того, чтобы задать вопросы.