— Это кинжал. Не меч. И он у тебя будет, если ты поднимешься и перестанешь реветь.

Затем он вытащил клинок из кармана. Что-то внутри меня шепнуло, что, возможно, мне стоит бояться этого огромного человека с суровым взглядом, обветренной кожей и длинной бородой. У него было оружие. Он мог меня убить.

Но я была так ошеломлена блеском металла, что впервые за многие недели перестала плакать.

Он быстро убрал клинок в ножны.

— Он станет твоим, когда будешь готова. Можешь даже сама придумать эскиз рукояти, если захочешь. Но только если поднимешься. Выбор за тобой.

Он встал. И протянул мне руку. Даже тогда я понимала, что это значит. Либо сгореть дотла, либо восстать из пепла раз и навсегда.

Я приняла его руку.

С того дня он тратил свои будни на то, чтобы учить меня ковать мечи, а вечера — на то, чтобы учить меня ими пользоваться.

За последние десять лет я ни разу не видела, чтобы его лоб прорезала морщина. Я ни разу не видела, чтобы он проявлял хоть какую-то эмоцию.

Но сейчас его лицо — это клубок страдальческих линий. В такие моменты легко заметить, как много времени утекло.

Я делаю шаг вперед, отталкиваясь от стены. Мой тон смягчается:

— Если… если ты хочешь помочь мне выжить… тогда скажи мне что-нибудь. Хоть что-то, что сохранит мне жизнь.

Истории о Старсайде полны существ и магии, в которые почти невозможно поверить — слишком уж они за гранью реальности. Но он знает правду. Он один из немногих выживших в прошлом Квестрале. Он может рассказать мне, как ему это удалось.

Лицо Стеллана снова каменеет. Я замираю в ожидании, веря, что после всех этих лет он наконец-то откроет мне хоть что-то о «той стороне».

— Хочешь жить? — спрашивает он.

Я киваю. Разумеется. Мне нужно дойти до самого конца, чтобы добраться до богов.

— Хочу.

Он наклоняется ближе, будто собирается поведать одну из величайших тайн мира. Я не смею дышать от предвкушения. В тишине слышно лишь ровное гудение кузнечного горна, и я вспоминаю обо всей работе, которую нам еще предстоит закончить за ночь. Его губы оказываются почти у самого моего уха.

— Тогда не ходи, — бросает он и проходит мимо меня в кузницу. Я так и стою как вкопанная перед очагом, надеясь, что он вернется, что скажет наконец хоть что-то дельное, пока не слышу знакомый грохот молота по металлу. Только когда я лезу в карман, я понимаю, что он незаметно вытащил свой кинжал.

Проклятье.

И на что я только рассчитывала? Он ни слова не проронил о Старсайде за все эти годы. С чего бы ему помогать мне сейчас, когда он всё еще надеется, что я останусь?

В своих глупых мечтах я представляла, как мы сидим перед этим тусклым пламенем. Он — рассказывает мне всё, что нужно знать. Я — планирую, как выжить.

Вместо этого я достаю запасной клинок попроще из тайника на высокой полке, проклиная Стеллана и его вечную заботу о моем благополучии, и выскальзываю в ночь.

На улице удушающая жара, как и всегда. Очень «удобное» место для того, кому приходится носить на себе столько слоев одежды, чтобы просто существовать.

Пот уже струится по ложбинке у меня на груди, но я по привычке проверяю ткань на горле — так я делала почти всю свою жизнь, просто на случай, если воротник сполз.

Проклятые метки.

Когда я приближаюсь к деревенской площади и вижу женщин, на которых надеты лишь клочки материи, я гадаю, каково это. Чувствовать ветер на обнаженной коже. Позволять людям смотреть на себя. Не прятаться.

Из бара, который обычно пустует — ведь мало у кого здесь найдутся лишние обломки металла на выпивку — доносится взрыв смеха. Через открытое окно пошатывающийся мужчина замечает дугу у меня на лбу и пытается всучить мне в руку щербленный кубок.

Я отказываюсь и перехожу на другую сторону дороги, пробираясь сквозь море незнакомцев. Я задеваю ткани, которые в разы мягче тех колючих тряпок, что делает местная ткачиха — женщина с длинными грязными ногтями, скупающая у меня одежду, снятую с трупов. В иные недели только благодаря ей нам есть что есть. И именно благодаря ей у меня есть вещи, которые полностью закрывают тело, хотя обычно такое количество ткани в подобную жару сочли бы либо расточительством, либо опасным безумием.

Я сворачиваю за угол — и тут же отшатываюсь, когда из местной таверны вываливается толпа путников. Я была уверена, что это здание давно заброшено, ведь за последние десять лет не видела в нем ни души. Теперь же его второй этаж заметно проседает под тяжестью скопившегося народа.

Стеллан предупреждал меня о толпах еще несколько месяцев назад. Я думала, он преувеличивает. Кто станет добираться сюда днями или неделями только ради того, чтобы посмотреть, как люди умирают в попытках взойти на камень? Это ведь не значит, что им действительно дадут увидеть события таинственного Отбора…

Оказалось, тысячи людей.