Вельбот — легкая гребная шлюпка, использовавшаяся в том числе китобоями.

Плавник — выброшенная морем древесина; в арктических условиях ценный источник топлива.

Австро-венгерская императорско-королевская монархия — передача немецкого обозначения K.-u.-k.-Monarchie (kaiserlich und königlich, «императорский и королевский»), официально связанного с Австро-Венгрией.

Пеммикан — концентрированный походный продукт из сушеного мяса, жира и добавок; часто использовался в полярных экспедициях.

Ложечная трава от цинги — растение, применявшееся как противоцинготное средство.

Примус — переносная горелка на жидком топливе, распространенная в экспедиционном быту.

Тромсё — город на севере Норвегии; важный порт и пункт отправления арктических экспедиций.

Фритьоф Нансен — норвежский полярный исследователь, ученый и путешественник.

Секстант — навигационный прибор для определения координат по небесным светилам.

Вяленая треска на бамбуковых шестах — практичная заметная метка маршрута на льду; сухая рыба также могла привлекать внимание собак или служить ориентиром благодаря запаху и форме.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 10

В ранние утренние часы одиннадцатого августа мы готовились покинуть базовый лагерь. На каждых из трех саней лежало по триста тридцать килограммов груза — главным образом провианта, поскольку все прочее мы свели к самому необходимому.

Я не ожидал такого холода, и потому отправление началось при неблагоприятных обстоятельствах.

Даже собакам, казалось, погода пришлась не по нраву. Они тесно жались друг к другу перед нагруженными санями и нетерпеливо ждали сигнала Гарпуна. Холод явно причинял им боль: они поочередно поднимали лапы, держали их на весу и лишь потом снова ставили на лед.

Один Самсон переносил стужу с невозмутимостью вожака.

Когда Вангер и Кристиансон молча вскинули на плечи рюкзаки и забрались на сани, Гарпун уже стоял на своих, держа винтовку на сгибе руки. Хансен поднялся к нему.

В эту минуту мужчины почти не разговаривали между собой, но я был уверен: в дороге это изменится. Я еще раз проверил, не забыли ли мы чего-нибудь, и тогда Гарпун скомандовал выступать.

Мы с Марит ехали на третьих санях. Для похода у нас имелся в основном лишь приблизительный набросок Фритьофа Нансена; ему мы и собирались следовать, двигаясь вдоль побережья на север.

Мы намеревались обогнуть остров по часовой стрелке, исследовать каждый фьорд в глубь суши и занести в каталог все горы. Во время остановок, когда Марит чертила карту, я отмечал наш путь, втыкая в лед бамбуковые шесты с привязанной вяленой треской.

Когда около полудня мы двинулись дальше, я с тревогой смотрел через пустынную ледяную равнину на приближавшуюся полосу ненастья. Тем сильнее я восхищался Хансеном, который, несмотря на мороз, не терял воодушевления.

Словно всю жизнь только этим и занимался, китобой — так Ян Хансен называл себя сам — пристегнул лыжи и поехал за санями на буксире.

Чем дольше мы двигались, тем чаще я щурился. Проклятая яркость становилась невыносимой. Даже сквозь очки снег отражал свет так сильно, что у меня слезились глаза.

Мы снова и снова делали привалы, чтобы Марит могла отмечать маршрут на карте, которая обретала очертания с каждым росчерком пера.

Через каждые пять километров я помогал ей проводить измерения с помощью компаса, секстанта и угломерного прибора. На последнем отрезке Гарпун установил температуру: минус двадцать восемь градусов.

Несмотря на холод и подавленное настроение, в тот день мы прошли добрых двадцать девять километров и значительно опередили наш план.

Если мы и дальше будем двигаться в таком темпе, то достигнем конечного пункта раньше намеченного срока и — если «Скагеррак» снова возьмет нас на борт — вернемся домой даже скорее, чем рассчитывали.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 11

На следующее утро я услышал, как Гарпун первым выбрался из палатки. Его сапоги заскрипели по снегу, и от одного этого скрежета у меня волосы поднялись на затылке.

К такой жизни еще предстояло привыкнуть. От теплой комнаты и отцовской врачебной практики до тесной, качающейся каюты на борту «Скагеррака» был один шаг; от корабля до этой ледяной пустыни — следующий.

Несмотря на мороз, мне удалось вскипятить на примусе кофе. Тем временем каюр снимал с собак попоны, надевал на них упряжь и наполнял кормовые мешки для следующего привала.

Я заглянул к Марит в ее маленькую одноместную палатку: несколькими уверенными движениями она умела поставить и разобрать ее в считаные мгновения, без всякой помощи.

— Доброе утро! Завтрак готов, — крикнул я.

Она улыбнулась.

— Вы, должно быть, услышали, как у меня урчит в животе?