— Если набросок Нансена верен, мы скоро должны выйти к фьорду, который далеко вдаётся в сушу на восток.

Марит кивнула.

— Хорнсунн.

— Вот бы ещё погода наладилась.

Я кивнул. В конце концов, буря не могла длиться вечно.

Несколько часов спустя, когда из спальных мешков мужчин уже доносился громкий храп, я при тёплом свете керосиновой лампы, прикрученной до малого огня, записывал в дневник последние события. Не длинные фразы — только мысли, ключевые слова, короткие заметки; к ним я добавил несколько стихотворных строк и по памяти набросал снежную сову.

Когда я погасил лампу и завязал глаза шарфом, то вздохнул с облегчением. Темнота была благодатью. Веки горели огнём; наконец мои глаза могли отдохнуть от почти невыносимого, режущего света. Я забрался поглубже в спальный мешок и слушал бурю, которая неистовствовала снаружи.

Все новые книжки тут: Торрент-трекер и форум «NoNaMe Club»

ГЛАВА 13

На следующее утро я впервые взглянул на часы в девять. В недоумении выбрался из спального мешка. Остальные спали крепким сном, хотя буря выла вокруг палатки. Обессиленный, я снова опустился назад. Едва успев подумать, как можно спать так долго, я опять закрыл глаза.

В конце концов меня растормошил Кристиансон. Я резко подскочил. Было одиннадцать.

На меня смотрели пять испуганных лиц. Даже Марит выглядела встревоженной, и это беспокоило меня сильнее всего. Она и мужчины сидели неподвижно; только молодой швед, разбудивший меня, перебирал свой талисман — китовые косточки на цепочке, которую носил на шее.

— Что?..

Я осёкся. Ветер свистел вокруг палатки, рвал брезент. И тут я понял, что случилось: буря перешла в ураган. Сугробы вокруг палатки уже поднялись по пояс. Выход и сани приходилось буквально откапывать.

— Я выйду, — сказал Гарпун.

И добровольно покинул наше убежище.

Вскоре мы последовали за ним. Осматривая ездовых собак, мы обнаружили, что две отказываются от еды, а у нескольких — глисты. Сразу после этого раздались три выстрела. Я бросился к привязанным животным.

Три хаски неподвижно лежали на снегу. Гарпун как раз убирал револьвер. Прежде чем я успел что-либо сказать, он пнул сапогом одну из мёртвых собак.

— Полтела в чесотке. Только мешали бы.

Я стоял как вкопанный, лишившись дара речи. Как мог этот человек так обходиться с собственными собаками? Не сказав больше ни слова, он выхватил охотничий нож и принялся разделывать животных. Парящие внутренности вываливались из распоротых животов и скользили по снегу.

Это зрелище напомнило мне кровавую бойню с забитым тюленем. Что Гарпун опять натворил! Неужели этот варвар не мог хотя бы один день продержать свой нож в ножнах?

— Хорошее мясо оставим, требуху раздадим остальным собакам.

Гарпун вытер нож о штаны.

Меня мутило. Я с отвращением отвернулся. По лицу Марит я понял, что на этот раз и её это немного задело.

— Такого больше не должно повториться, — сказала она. — Мы не можем потерять ещё одно животное.

Впрочем, я не знал, говорила ли она это по убеждению или лишь затем, чтобы успокоить меня.

В час дня, несмотря на бурю, мы снова двинулись по однообразной местности. Как и предсказывал Хансен, вскоре мы достигли устья фьорда Хорнсунн. Оттуда путь пошёл вдоль берега в глубь суши.

Мою надежду на то, что во фьорде погода улучшится, развеяли страшные ветры. Через пять часов и восемнадцать пройденных километров мы были окончательно измотаны.

Не знаю, откуда взялись силы поставить палатку: на это ушёл последний запас. Впрочем, не мне одному приходилось тяжело. Гарпун харкал кровью. Остальные этого не заметили, но от меня не укрылся красный след его кашля. К тому же нос у него побелел — первый признак серьёзного обморожения.

Если этот безумец обращается с собственной жизнью так же небрежно, как с жизнью своих собак, нас ждут мрачные времена.

Я отправил его в палатку первым и велел растирать нос, чтобы к нему вернулась кровь. Кроме того, на щеках у Гарпуна виднелись бледные пятна обморожения, которые не так-то легко должны были исчезнуть.

После ужина я осмотрел его распухшие ступни; они явно указывали на цингу.

— Ты плевался кровью, — сказал я.

В палатке стало тихо. Я повторил свои слова, но каюр только отмахнулся. Его упрямое пренебрежение доводило меня до бешенства. Наконец я подполз к нему.

— Открой рот!

Не дожидаясь ответа, я силой схватил его за челюсть. В лицо ударил запах спиртного. Слизистые и дёсны Гарпуна выглядели ужасно. Значит, подозрение, возникшее у меня ещё на борту судна, было верным.

— Признаки цинги!

— Отстань. Со мной всё в порядке.

На меня снова устремился ледяной взгляд норвежца, от которого по спине пробежал холодок, — тот самый, что когда-то на борту «Скагеррака». Но что я мог сделать?