Я беру. Пальцы дрожат — мелко, противно, как у школьницы на экзамене. Он замечает. Конечно, замечает. Он вообще, кажется, замечает всё. И от этого понимания внутри разливается странное тепло. Или это просто стыд так жжёт?

— Не торопитесь, — говорит он тихо. — Я подожду.

Он не отворачивается от меня. А у меня внезапно нет сил потребовать.

Смотрит, как я достаю салфетку. Как провожу по коже. Я чувствую его взгляд спиной сильнее, чем прикосновение влажной ткани. Каждая клеточка, каждый миллиметр, на котором останавливается его взгляд, вспыхивает. Мне должно быть стыдно. Мне стыдно. Но сквозь стыд прорастает что-то ещё.

Мне жарко. Мне интересно, что он видит. Мне интересно, хочет ли он смотреть дальше. Хочет ли увидеть больше, чем эта полоска кожи, которую я сейчас торопливо вытираю. Хочет ли представить, как я выгляжу без одежды — не только без белья, а совсем.

Это не нормально. Я знаю, что это неправильно. Нормальные женщины не возбуждаются от того, что на них смотрят в моменты уязвимости. Нормальные женщины хотят, чтобы их жалели, или чтобы им помогали, или чтобы их оставили в покое.

Я хочу, чтобы он смотрел. Хочу, чтобы запомнил. Хочу, чтобы потом, когда лифт откроется и мы разойдёмся, он думал обо мне. О том, какая я. О том, что могло бы быть.

Я справляюсь за десять секунд. Использованную салфетку заворачиваю, сжимаю в кулаке так, что ногти впиваются в ладонь. Чёрт, как нелепо. Как унизительно. Стою перед красивым мужчиной в идеальном костюме, сжимаю в руке использованную салфетку и упаковку, и молюсь, чтобы лифт скорее приехал. И чтобы не приезжал никогда.

— Не выбросить, — говорю я. Голос сел. Предательски сел, выдавая меня с головой. Хриплый, низкий, чужой.

Он шагает ближе. Совсем близко. Я чувствую запах его парфюма — свежий, с нотками бергамота и чего-то тёплого, древесного. Чувствую тепло его тела. Достаточно протянуть руку — и можно коснуться.

Он достаёт из внутреннего кармана визитницу, вкладывает карточку мне в ладонь — поверх испачканной салфетки.

— Мусорка через холл налево. Удачи на собеседовании. Если нужна будет помощь - звоните, не стесняйтесь.

Его пальцы задерживаются на моих пальцах. Одно лишнее мгновение. Я перестаю дышать.

Он тоже не дышит. Я слышу. Вижу, как расширяются его зрачки. Как взгляд на секунду опускается на мои губы и возвращается к глазам.

Что это было? Случайность? Любезность? Или он тоже почувствовал то, что чувствую я? Эту дурацкую, неуместную, невозможную искру между нами?

Двери открываются. Я выхожу. Ноги не слушаются, колени дрожат. Читаю имя на визитке, когда лифт уже уехал.

Алексей Андреевич. Ниже — должность. Руководитель проектного департамента.

У меня всё ещё дрожат руки. Я выбрасываю салфетку в мусорку налево от лифта. Прячу визитку в карман жакета — к сердцу.

Я должна забыть это имя. Я должна пройти собеседование и надеяться, что мы больше никогда не встретимся.

Хватаю проходящую девушку за рукав и спрашиваю, где туалет. Она смотрит на мои встревоженные глаза, понятливо кивает и показывает. Лечу туда галопом. Я опаздываю.

Дура. Какая же я дура.

2

Я должна собраться. У меня собеседование. Эту мантру я повторяю про себя уже в туалете, глядя на свое отражение. Черная юбка-карандаш, строгая блузка, жакет. Безупречный макияж. Глаза не бегают. Я готова.

Подхожу к ресепшену, называю фамилию. Девушка с идеальной улыбкой сверяется с монитором:

— Генеральный директор отсутствует. Но вас ждут, двадцать первый этаж, переговорная «Сигма». Лифт направо.

— Спасибо, — говорю я, хотя лифт — ровно тот, из которого я только что вышла.

Нажимаю кнопку вызова и смотрю, как загораются цифры над дверями. Тот самый лифт. С той самой зеркальной стеной, в которую он смотрел, пока я приводила себя в порядок. Он стоял позади. Высокий. Дорогой костюм. Спокойные, уверенные руки.

Двери открываются. Я захожу. Одна.

И вдруг меня накрывает.

Его запах. Он остался в этом лифте. Свежий, дорогой парфюм с нотками дерева и чего-то цитрусового. Я вдыхаю глубоко, как наркоманка, и зажмуриваюсь.

Что со мной? Почему я стою в пустом лифте и нюхаю воздух, как собака? Почему я всё ещё чувствую его пальцы на своей ладони, когда пять минут назад он протянул мне визитку? Это прикосновение длилось долю секунды, но его кожа, кажется, до сих пор горит на моей коже огнём.

Дзынь. Двадцать первый этаж. Двери открываются.

Выхожу в холл, заставленный мягкими диванами и живыми растениями. Стеклянные стены кабинетов, люди в костюмах. Офис моей мечты. Никто не обращает на меня внимания.

И вдруг я чувствую это.

Лёгкое дуновение воздуха от кондиционера. Оно скользит по моим ногам, забирается под юбку. Я чувствую его на голой коже — там, где не должно быть ничего, кроме ткани.

Я без белья.