Он окинул взглядом улицу. Аккуратные, дорогие дома, но один все же выделялся. Был больше. Забор выше положенного и камер на каждом углу понатыкано прилично. Если бы он не знал, чье это владение, то никогда бы не подумал, что Альфа такого влиятельного объединения кланов живет в столь, по меркам оборотней, скромном месте.

Арман Зорин. Брат его отца. Сириус много о нем слышал. Холодный, расчетливый стратег, сумевший в последние годы объединить под своим началом кланы Урусов, Песчаных Волков и Черных. Невероятно сильный лидер и справедливый вожак.

И он стал тем, кто открыто разрешил связь с людьми. Более того, ходили упорные слухи, что его истинная пара — человеческая женщина.

Силен ли он на самом деле, если волчьи боги дали ему в пару хрупкую, человеческую женщину? — скептически подумал Бестужев, заглушая двигатель. Сейчас ему предстояло в этом убедиться лично.

Выйдя из машины, он направился к дому, но его остановила картина во дворе. Его встретил сам Арман. И Сириус не поверил своим глазам.

Да, он был силен. Сильнее и моложе его отца. Это чувствовалось каждой клеткой, исходило от него волнами спокойной, не выставляемой напоказ мощи. Но то, что могучий Альфа на груди, в специальном слинге, носил спящего малыша, ввело Сириуса в полный шок.

Крошечный ребенок, беззубо улыбаясь во сне, слюнявил футболку на его широкой груди. А сам Арман , с какой-то поразительной, отцовской нежностью, похлопывал его по спинке, убаюкивая.

Вокруг царила непривычная картина: на территории мирно сосуществовали люди, оборотни-волки, и даже пара могучих медведей. Сириус уловил отдаленный, хитрый запах лисы, но самой хозяйки запаха не видел.

— Здравствуй, Сириус. Я рад приветствовать тебя в моем доме, — голос Армана был таким же спокойным и глубоким, как и его аура.

— Здравствуй, Арман, — кивнул Сириус, стараясь не смотреть на ребенка.

И в этот момент Сириус заметил в вороте его простой футболки край какого-то рисунка. Алый, как свежая кровь. Его молнией прошила догадка. Метка. Метка истинности. Но его пара — человек... Как тогда? Это противоречило всему, что он знал.

В их, северном клане, связь с людьми считалась позором, мерзостью, признаком вырождения и слабости. Сильному не дадут в пару слабую особь. Это был нерушимый закон природы в их мире. Здесь же этот закон, казалось, был попран.

Они обменялись парой формальных фраз, и Сириус обратил внимание на маленькую кудрявую девочку в белом платье, которая высунулась из дома, огляделась и, убедившись, что ее не видят, шмыгнула за угол. Арман, заметив его взгляд, усмехнулся.

— Лена запрещает ей перед обедом трескать клубнику. Но она у нас своенравная. Смотри.

Сириус перевел взгляд и увидел, как та же девчушка уже возвращалась, довольно вытирая перепачканные в красном соке руки о белоснежное платье.

— Еще не умеет скрывать следы своих шалостей. Маленькая еще, — продолжил Арман, и в его голосе прозвучала такая безграничная, теплая нежность, что сердце Сириуса неожиданно и болезненно сжалось.

Картина вокруг искрилась спокойствием и счастьем. Маленькая курносая проказница подбежала к беременной волчице, которую обнимал огромный оборотень-медведь... У них тут была какая-то идиллия. Словно его лицом в бочку меда окунули и есть заставили. А может это была зависть.Ведь тут не было того леденящего душу холода, вечной борьбы за власть и подковерных интриг, как в клане Сибири.

И тут из дома вышла она. Женщина. И на секунду Сириусу почудилось, что это Агата. Они были немного похожи — такие же светлые волосы, невысокого роста. В простом летнем платье, с большим подносом, заставленным тарелками с мясом, она спускалась по ступеням.

А ведь если бы сука не предала… Мы могли бы... Нет.

Нет. К черту ее. Хватит терзать душу этими мыслями. Хотя... что там осталось терзать? От его души остались одни окровавленные ошметки. Не душа это... так, жалкий огрызок, способный лишь на ненависть и боль.

Женщина — Лена, как он понял, улыбнулась, повернув голову, и нутро Сириуса опалило огнем. Метка на ее шее и ключице была огромной. Яркой, как живой огонь. Сложный узор в виде цветка занимал всю боковую часть шеи и переходил на ключицу и плечо. О таких метках он слышал лишь легенды.

Говорили, метка растет, становится больше и ярче, если любовь между парой сильна и взаимна. Эта была невообразимо огромной. В его душе, против его воли, заскребся его внутренний волк, издав тихий, потерянный вой. Такой любви он не встречал никогда. И, скорее всего, уже не встретит.

С Арманом они проговорили о делах кланов еще какое-то время, но их снова отвлекли. На территорию, поднимая облако пыли, заехал черный внедорожник.

— Ну, вот и все в сборе, — произнес Арман. — Познакомлю тебя с моим сыном.

— У тебя трое детей? — уточнил Сириус. Рука сама потянулась к пачке сигарет в кармане, но он вспомнил вежливое, но твердое предупреждение хозяина: на их территории не курят.

Из машины выпрыгнул мальчишка. И Бестужев сразу почувствовал нечто странное. От него исходил запах, который сложно было описать. Словно природа перед грозой. Озон, напряжение, ожидание удара. И этот удар грянул.