Может, все дело в том, что она была совсем молодая? Так его жена родила еще раньше. И возможностей на восстановление у Инги было не в пример больше. Да и не кормила Инга толком ни Вету, ни Лизу… Отмазки какие-то придумывала, дескать, не наедаются…

– Я должен был это видеть! – все же ее встряхнул. Леська задрожала, непроизвольно стискивая его внутри. Олег оскалился, откинув голову так, что шея аж затрещала. Зарычал. И будто с цепи сорвался, заправляя ей так, что она на одной ноте стонала… Пока не отлетела с концом.

Несмотря на возраст, все и во второй раз закончилось быстро. В других обстоятельствах Стахович мог бы гордиться своей мужской силой. Но сейчас… В нем не осталось никаких эмоций. Лишь звенящая гулкая пустота, которой, впрочем, Олег и добивался.

Отлепился, ощущая, как по бедру мазнула влажная обмякшая плоть. Отступил. Леська застыла на комоде причудливой статуэткой.

– Пойдем в душ.

– Но как? А вещи?

– Ну, какие вещи, Лесь? Паспорт на всякий случай возьми. И все.

Думал даже оставить ее дома, но отказался от этой мысли, понимая, что для Леси это будет невыносимо. Ей даже те пять минут, что они потеряли на чертовом комоде, показались вечностью. Но тут уж извините. По-другому невыносимо было Стаховичу. А так… Ничего. Выбил из себя дурь.

Они быстро обмылись, вышли, чтобы одеться, когда в дверь постучали.

Открывать пошел Стахович, успевший натянуть штаны.

– Олег Николаевич, тут через пятнадцать минут Ласточка. На ней за два часа до места доедем. Не против?

– Успеем-то до вокзала?

– Нет. Но по такому случаю задержим поезд. И освободим вагон, – как будто смущенно даже заявил Костик.

– Валяйте. Лесь, ты…

­– Я готова!

Джинсы, кофточка, ветровка… Мокрые волосы. Но это ладно. В машине тепло. Не застудится.

Когда вышли, на улице занимался рассвет. Влажный ветерок приносил с моря прохладу. У гостиницы их ждала машина. Включенные фары разрезали полумрак узкими полосами света. Костик стоял рядом, перекидываясь короткими фразами с водителем, но, заметив Стаховича, тут же выпрямился.

Леська вышла следом. Остановилась на секунду у крыльца. Оглянулась. И в этом простом движении было столько всего – и тревога, и надежда, и какая-то детская привязанность к этому месту, – что у Олега внутри что-то болезненно дернулось.

Он усадил ее, и только потом нырнул в тачку сам. Память снова подкинула образы двадцатилетней давности – это место было для неё триггером.

Когда Стахович уезжал отсюда впервые, тоже ведь было ранее утро. Он не нарочно не стал дожидаться, пока все проснутся. Попросил передать хозяину благодарности через ночного портье, пробормотал, что надо ехать, и даже не попрощался. Слишком много в нем всколыхнул разговор с Игорем в бане. Заставил задуматься о том, о чем Олег думать не хотел. Ему проще было вернуться в привычную колею. Где все понятно. Где есть задачи, цели, деньги, движение. Где не нужно копаться в себе и разбираться, на кой ему это надо.

Где нет таких вот… счастливых людей. У которых все до безумия просто.

Сейчас-то уже понятно, что он тогда просто сбежал. Сел в машину, хлопнул дверью и даже не обернулся, будучи абсолютно уверенным, что не вернется сюда никогда. Что все, что было здесь – проходной эпизод. Остановка. Ничего больше. И только посмотрите, что из этого вышло?

От автора: друзья, наш замечательный моб продлжает история Ани Истоминой

Светлячок для грешника

– Если на нас нападет медведь, тебя он сожрет первой, – усмехается Марк.

– Очень смешно. Я моложе и бегаю быстрее.

– Моложе… – кивает он. – И вкуснее.

Я приехала в штаб поискового отряда за компанию с подругой, а оказалась в ночном лесу один на один с циничным хамом, больше похожим на лешего. Он уверен, что я – гламурная кукла.

А мне и в голову не могло прийти, что под грязной штормовкой скрывается жесткий бизнесмен, поэтому я тоже не стеснялась в выражениях.

Мы думали, что это наша первая и последняя встреча.

Мы оба заблуждались.

9.1

Он не собирался звонить.

Честно.

Даже мысли такой не было. Ему стоило только представить голос Ксюши, мамы или, того хуже, деда, как внутри тут же начинало зудеть, скрести, крутить и выворачивать кости, как тогда, когда он лет в десять сломал со смещением ногу, и та даже после снятия гипса еще несколько месяцев ныла на дождь.