Я поднимаю на него взгляд из-под ресниц. Качаю головой и прячу лицо в ладонях. Не могу говорить о последней мысли, которая крутится в подсознании, как мутный дьявол в токсичных водах.

— Мне страшно… Я думаю, есть шанс, что я его выдумала. Это не совсем бред. Когда мы встретились, я переживала огромную потерю. Потерю отца, потом Скарлетт. Я видела, как они умерли. Есть предел боли, после которого человек рассыпается. А вдруг я придумала его, чтобы пережить это, Кейн? Вдруг его нет? Вдруг я сошла с ума?

Он вздыхает. Складывает руки на коленях.

— Что бы ты сделала, если бы это было правдой?

Я нервно смеюсь.

— Что бы я сделала? — Неравномерный вздох. Ложусь на спину, смотрю в небо, на глицинии, танцующие на ветру. — Я не смогла бы продолжать. Он — причина, по которой я жива. Почему я ещё держусь. Без него не было бы радости. Счастья.

Кейн ложится рядом.

— Почему он — причина твоего счастья?

Я снова смеюсь.

— Кажется, ты начал психоанализировать ещё в юности, да?

Он ухмыляется.

— Просто талант.

— Очевидно. — Киваю. Улыбка исчезает. — Не знаю точно, почему я так счастлива с ним. Может, потому что он увидел меня в лечебнице. По-настоящему. Со всеми изъянами. Он вытащил меня из тьмы, где я застряла после смерти Скарлетт. Наша дружба — самая глубокая связь, которая у меня когда-либо была. Я держалась за него через всё.

Кейн внимательно смотрит на меня. Его юное лицо полно любопытства.

— Не знаю почему… — добавляю я.

Поворачиваюсь к солнцу. Я знаю почему. Просто боюсь сказать вслух. Он отверг меня после поцелуя. А потом мы переспали. И я старалась не показывать, что хочу его. Не хочу, чтобы он думал, что я отчаянная.

— Здесь можно говорить. Это твоё безопасное место, помнишь?

Выдыхаю, впиваюсь пальцами в траву, закрываю глаза.

— Я люблю его. — Слова, как обоюдоострый меч. Они шокируют, когда вырываются из сердца. — Я люблю его так сильно. Не могу его потерять. Должна снова его увидеть.

— Я знаю, — шепчет он.

36. Человек, миф, ложь

Дайшек отнес меня обратно в комнату с клеткой. Я не планировала возвращаться. Я могла бы остаться в том особом месте навсегда. Но моя правда, тот скрытый секрет, что тяготил меня, наконец был признан. Наконец прозвучал вслух — или хотя бы в моей голове. Я хочу увидеть его снова. Я должна.

Юный Кейн сказал мне, что те люди ушли. Теперь можно было вернуться.

Я обняла Дайшека за шею и снова очутилась в своем теле — неподвижном, холодном, оскверненном. Дрожащем и печальном.

Я остаюсь такой же, с закрытыми глазами. Не хочу открывать их. Не хочу возвращаться в реальность, от которой только что бежала. Когда я шевелю пальцами рук и ног, в ноздри ударяет запах сигаретного дыма, легкий шлейф чистящих средств и мужской пот.

— Что ты сделала?! — повышает голос Альбатрос. От этого мои веки непроизвольно вздрагивают.

Свет снова включен. Люстра отражается в металле моей клетки. Я вижу красную бархатную ткань на его коленях — он сидит в углу комнаты.

— О чем ты? — устало спрашиваю я.

Фарфоровая чашка летит по воздуху и разбивается о прутья клетки. Обжигающе горячий чай обжигает кожу, осколки впиваются в руки, ноги, щеки. Я вскрикиваю, пытаясь смахнуть кипяток и вытащить занозы из новых ран.

— Какого черта произошло? Ты была в ужасе, твои показатели зашкаливали, а потом вдруг резко успокоилась!

Я сохраняю лицо.

— Я уснула.

Я никогда не скажу тебе, где была. Никогда не скажу, кого видела.

Он смеется, зло и насмешливо.

— Ты усну… — Его длинный палец протягивается из тени в свет. — Ты отключилась, да? Унеслась куда-то далеко в своих мыслях?

Я качаю головой. Нет. Ничего ему не говори.

— НЕ ВРИ МНЕ, СУКА! — Альбатрос смахивает со стола все предметы, и с грохотом падают книги и стекло. — Я только и делал, что помогал тебе с самого твоего прибытия!

Я сжимаю прутья клетки. Знаю, что злить его неразумно. Могла бы придумать хорошую ложь, но они все равно причинят мне боль. Все равно будут держать, как зверя.

— Ты все еще веришь, что он придет за тобой, да? Наверное, ты была с ним… в своей голове! — гремит его гнусавый голос, отражаясь от прутьев.

Технически, это правда…

Альбатрос тяжело вздыхает, с оттенком театральности.

— Дорогая, я очень не хотел тебе этого говорить… Это лишь усложнит твое пребывание здесь. Но раз уж ты не хочешь сотрудничать из-за ложной надежды, что твой спутник вот-вот появится… мне придется тебя разочаровать. Видишь ли, он прибыл две недели назад. Ему удалось пройти первый вход, но когда он узнал все, о чем я тебе говорил… он сломался. Совершенно потерял рассудок. Перерезал себе горло.

Я смотрю на него широко раскрытыми глазами, рот приоткрыт, но не может вымолвить ни слова. В голове всплывает картина: Дессин в шоке, осознающий, что он не так силен, как думал. Взяв нож и…

— Нет, — рычу я, стискивая зубы до боли.