— Прости?

— Нет.

Новый вид ненависти разрывает меня изнутри, стремительный и яростный. Кажется, я вот-вот развалюсь пополам.

— ТЫ ВРЕШЬ! — кричу я. На это уходит больше сил, чем у меня есть, но меня питает ливень ярости. — Он именно тот, кем себя считает, и становится сильнее с каждым днем! Это я знаю точно!

Он смеется, намеренно жестоко и унизительно.

— Твой спутник — всего лишь крыса в нашем лабиринте.

Челюсть сводит, все тело начинает трястись, сжиматься, гореть. Я бью кулаками по полу клетки.

— НАЗОВИ ЕГО ИМЯ, ТРУС!

Альбатрос прочищает горло.

— Не стану.

— ЕГО ЗОВУТ ДЕССИН! И КОГДА ОН НАЙДЕТ ТЕБЯ, ТЫ УЗНАЕШЬ, ЧТО ТАКОЕ НАСТОЯЩАЯ БОЛЬ!

Кажется, я слышу, как он сглатывает. Громко, влажно… испуганно.

Я бью ногами в дверцу клетки. Прилив адреналина дает мне второе, третье дыхание. Подтягиваю ноги к груди и изо всех сил бью босыми ступнями в прутья. Почти не чувствую, как вибрация ударяет в голени, отдается в коленях.

— Выпусти меня! — снова кричу я, продолжая бить ногами. Раз, два, еще девять раз. — ВЫПУСТИ МЕНЯ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ!

Я мечусь, бью руками и кулаками по стенкам клетки. Колочу по металлу, пока костяшки не опухают, а кровь не стекает по рукам, капая с локтей. Но я не чувствую боли, не чувствую пульсации под кожей. Ярость заполняет кровь, будто кипящее масло. Укрепляет мышцы и кости. Бьет по венам, словно капельница подключена к генератору. Я хочу разорвать эту клетку голыми руками. Вытащить Альбатроса из тени, вцепиться ему в глотку, прорваться ногтями сквозь вены. Я хочу на свободу.

Он не мертв! Он жив и придет за мной.

— Я предупреждаю тебя, девочка! — Альбатрос повышает голос. Но не громче моего.

— Нет, это я тебя предупреждаю! Если ты оставишь меня здесь, я не стану его удерживать! Он будет смотреть на меня, спрашивая, когда достаточно. Ждать моего слова, чтобы остановиться. Но я буду наблюдать, как ты страдаешь. И наслаждаться каждой секундой!

Альбатрос с силой бьет руками по креслу.

Сначала я чувствую, как трусы становятся мокрыми. Промокают насквозь. Текут без моего контроля. Я смотрю вниз — и вижу, как из меня хлещет кровь. Все происходит так быстро, что ярость мгновенно исчезает.

Затем волна острых болей пронзает матку, будто крошечные ножи режут меня изнутри. Я сгибаюсь пополам, хватаюсь за низ живота, резко вдыхаю через стиснутые зубы.

Потом боль переходит в поясницу. Кажется, будто кто-то массирует меня молотком. Горячие спицы впиваются в бока, пронзают живот, вызывая сильную тошноту. Внезапная тупая потребность вырвать поднимается по горлу, покрывая язык едкой желудочной кислотой.

Я прислоняюсь плечом к клетке, держась за живот, морщась от приступов боли, которые снова и снова бьют по спине. Будто меня атакуют изнутри. Будто мое тело обнаружило врага и бросает все силы на борьбу. Глаза горячие и опухшие. Язык тяжелеет во рту. Естественный рефлекс срабатывает так сильно, что заглушает все мысли. Мышцы живота сокращаются, заставляя челюсть разжиматься — меня сухо рвет.

Что со мной происходит? Он убивает меня?

Пульс учащается, когда новая волна желчи поднимается по горлу. Я наклоняюсь, и из моего рта вылетает струя розовой жидкости. Боль в животе стихает на три с половиной секунды, затем возвращается, сжимая так сильно, что я не могу дышать.

Боль невыносима. Она за гранью понимания. Все, что я могу — лежать неподвижно, пока желудочная кислота разъедает меня изнутри. Судорожный вдох, за которым следует стон, срывается с губ вместе с каплями телесных жидкостей. Я сжимаюсь, когда внутренности скручиваются, и еще больше розовой рвоты выплескивается наружу, разбрызгиваясь между прутьев. Запах и вкус отвратительны — сладкое вино и соленые огурцы. Будто я сижу в болоте из прокисшего молока и сточных вод. Меня снова рвет от этого запаха, а жидкости растекаются по полу клетки, пропитывая ночнушку.

Сквозь этот ад пробивается мысль: Почему Дессин позволил мне так долго страдать?

Наверное, я ошиблась в нем. Тот, кого я знала, никогда не допустил бы такой пытки. Он не придет за мной! Не вырвет меня отсюда. Я навсегда останусь в заточении!

Новый поток рвоты и крови вырывается из груди. На этот раз он заливает весь перед ночнушки. Все болит. С головы до ног я дрожу, ожидая следующего приступа. Я не знаю, что со мной, и сколько это продлится. Но так нельзя. Я не выдержу. Я умру. Сойду с ума. Если еще не сошла.

Весь мир погружен во тьму, и я бесконечно падаю сквозь реальность, где злые люди издеваются надо мной, бьют лежачую. Я хочу уйти. Надо было остаться в безопасном месте. Где Дайшек?

Под мои стоны Альбатрос снова прочищает горло.

— За один раз я наделил тебя эндометриозом, камнями в почках и довольно серьезным аппендицитом. Твое бедное тело пытается бороться. У тебя температура 40, и, о да, ты еще и гриппом заразилась.

Пожалуйста, останови это!