Ветер усиливается, подхватывает опавшие красные листья и кружит их вокруг меня, словно в причудливом танце. Я всё ещё мокрая, но почти не чувствую дискомфорта. Теперь у меня целая новая банка вопросов. Поцелует ли он меня снова? Одинаковы ли наши чувства? Что будет дальше? И не только с планом, но и с тем, как мы будем вести себя друг с другом.

По крайней мере, теперь я точно знаю: каждый раз, когда он смотрел на меня, в его взгляде было что-то большее. Не просто физическое влечение. Не просто сексуальная энергия.

Мне просто хочется услышать, как он скажет это. Прямо сейчас мне нужны его слова. Они станут подтверждением.

Хотя бы раз.

Из-за холма, поросшего кривыми красными дубами, ко мне возвращается Кейн. Он идёт, опустив голову, выжимая подол мокрой рубашки.

Стая электрических светлячков вспыхивает в моих нервах, и меня внезапно охватывает беспричинная тревога. Но это же просто Кейн. Тот, с кем я спала бок о бок почти каждую ночь. Тот, кому доверила все свои секреты.

— Они ушли, — коротко бросает он. — Переоденься, и двинемся дальше.

Холодно. Ни капли тепла. Только лёд.

— Кейн? — Его имя едва вырывается у меня из горла. Он не смотрит на меня. — Кейн…

— Нам нужно идти.

Я цепенею. Что это? Цунами страсти только что накрыло нас обоих, а теперь он отстраняется? Может, это не Кейн?

Я делаю шаг вперёд и приподнимаю его подбородок костяшкой указательного пальца. Он смотрит на меня. Мягко. Нежно.

Это Кейн.

— Я просто… должна кое-что сказать, прежде чем мы пойдём. — Мой голос едва слышен. Кажется, я никогда в жизни не говорила так тихо. — Нам нужно обсудить то, что только что произошло.

Он напрягается. Его тёмные, как орех, глаза смотрят сверху вниз.

— То, что произошло между нами, было ошибкой.

Дыхание застревает у меня в горле. Я моргаю. Раз. Два. Несколько раз, будто это может стереть последние три секунды.

— Ошибкой?

Он кивает.

— Это был момент слабости. Мы близкие друзья. Иногда такое случается.

Мне хочется заткнуть уши. Пожалуйста, хватит. Каждый слог, срывающийся с его пухлых губ, откалывает кусок моего сердца, словно лёд, трескающийся под ногами.

Как для него это могло не значить ничего? Его поцелуй был для меня всем.

Я изо всех сил стараюсь сохранить лицо. Спрятать боль.

— То есть… ты ничего не почувствовал? — запинаюсь я.

Он остаётся бесстрастным.

— У меня нет к тебе таких чувств. — Я смотрю на него. Хочу отвернуться, но не могу. Сама не осознавая, поднимаю руки к груди, словно пытаюсь вдавить сердце обратно. — А тебя? — спрашивает он.

— Нет… я… конечно, нет. — Голос предательски дрожит. — Это было импульсивно. Ошибка. Неправильно. У меня нет…

Но больше слов нет.

У. Меня. Нет. Чувств.

— Что ж, прости, что повёл себя необдуманно. Переоденься, и мы двинемся дальше.

Он оставляет мне сухую одежду и исчезает среди деревьев.

Я хватаюсь за ближайший ствол, держусь несколько секунд, а затем сползаю по нему вниз, умоляя эти чувства уйти. Я сама во всём виновата. Сама распахнула ту тринадцатую дверь и впустила эти эмоции, как ядовитый туман.

Глаза больше не могут сдерживать слёз, и они свободно текут по щекам.

Я едва могу дышать, пока его слова впиваются в плоть, словно вновь заточенные клыки.

Отчаяние слишком знакомое.

Это момент, когда ты видишь, как твоя сестра погружается в суицидальную депрессию.

Это ощущение отцовского сапога на спине, сбрасывающего тебя в подвал.

Это море мужчин и женщин, одетых, как куклы, и среди них — ты.

Стоишь одна. Голодная. Испуганная. Не принадлежащая никому.

Всё это вместе. И сразу.

18. Дети под дождём

Иуда.

У меня в голове сейчас только одна мысль. Как заставить Иуду открыться мне? Как уговорить его рассказать всё, что он знает?

Полночь, и мы добрались до города. С тех пор как мы покинули Красные Дубы, я отказываюсь смотреть на него. Боль в груди приняла новую форму — ржавый кинжал с зазубренными краями. Моя обида обрела защитную оболочку, щит из гнева, тупое раздражение в животе. Он играл с моими чувствами. С теми чувствами, которых у меня никогда раньше не было. Чувствами, которые толкали меня к нему, в тринадцатую комнату, в жизнь бегства и одиночества. Ему не нужно было касаться меня в лагуне той ночью, когда мы делились секретами. Ему не нужно было целовать меня, вселяя ложную надежду.

Это манипуляция. А я-то думала, Кейн другой. Думала, мне не придётся бояться этих игр. Меня использовали и унижали всю мою жизнь. И вот это снова происходит, но в новой форме. Крючок, впившийся в сердце, дёргающий, рвущий, пока я не услышу, как рвутся артерии, отрываясь от грудной клетки.

План Кейна — попасться, пока мы крадёмся по городу. Он уверен, что в убежище ожидают, что мы останемся в его пределах. Семь лесов слишком опасны. Хотя именно там Демехнеф будет искать нас. Как только нас схватят, Дессин быстро займёт его место.