Я бы рассмеялась над его колкостью, если бы не слово игра.

Как будто это оружие. Инструмент, чтобы ранить меня.

Напоминание, что он не прикоснулся бы ко мне, если бы мы не притворялись.

Без лишних слов мы следуем за Руной к Ночной орде.

Пещеры, превращенные в таверны, миниатюрные готические замки и дома при свечах.

Деревня из камня и огня. Королевство теней и потомков темных эльфов.

Руна напоминает нам держать капюшоны над головой, скрывая лица.

Она уходит, чтобы поговорить со старейшинами, оставив нас сливаться с толпой.

Нас ведут в длинную и широкую пещеру.

Каменные зубы, как сосульки, на входе. Воздух пропитан кожей, алкоголем и сигарами. Таверна дикая, как стая гиен.

Переступая порог, мы попадаем в темный цирк.

Холодную фантазию о потомках темных эльфов в их среде обитания.

Азартные игры, выпивка и откровенные ласки. Музыка скрипки и фортепиано смешивается со звоном посуды и стонами удовольствия.

Я никогда не видела ничего подобного.

Сплетенные конечности, выгнутые спины, тела, блестящие от пота.

Смеющиеся женщины, пьяные мужчины, жадные руки и наблюдатели из теней.

Моя невинность обрублена, как крылья птицы.

Дессин напрягается рядом.

Женщины одеты, как Руна — в черное кружево и высокие сапоги.

Некоторые сидят на коленях у мужчин, другие лежат на столах, волосы в лужах пролитых напитков. Один мужчина прижимает женщину к стене, сжимая ее грудь и пробуя на вкус ее шею.

Во что я ввязалась?

— Найдите стол. Я принесу вам выпивку, — мурлычет Руна, исчезая в пещере стонов.

Мы стоим в тишине. В шоке.

Я переоценила себя.

Это намного хуже, чем я представляла.

— Ебануться. — Никогда в жизни не ругалась. Но слово вырывается, как слюна.

Тихо, но Дессин оборачивается.

Хотя капюшон скрывает его глаза, я вижу, как он открывает рот.

— Прости? — говорит он с шокированным удивлением. — Скайленна, ты только что выругалась?

Морщусь. Отец ненавидел мат.

Грудь Дессина сотрясается от смеха.

— Не привыкай. — Тыкаю его локтем. — Давай сядем, пока я не передумала.

Ноги быстро несут меня между столами, не в силах избежать случайных касаний и поглаживаний. Опускаюсь на деревянную скамью у массивного дубового стола. Сердце бешено колотится, дыхание сбивается, становится неровным.

Голоса вокруг наполняют воздух:

Попробуй меня. Шире. Ты же хочешь нас обоих, да?

Такие слова никогда не звучали в мире, где я выросла. Только в спальнях мужей и жён.

— Переоценила свои силы?

Дессин садится рядом. Обычно его присутствие успокаивает, но сейчас, в этой эротической обстановке, оно лишь заставляет меня дрожать.

Качаю головой, опуская взгляд.

— Они будто нарочно делают всё наперекор Городу Люстр.

— Наш народ жил здесь задолго до твоего, девочка. — Руна ставит перед нами два потрёпанных серых кубка.

Сжимаю плащ в потных ладонях, отводя широкие глаза.

Дыши.

Пальцы нервно дёргаются — так и хочется нарисовать куклу, нитки, грустно приподнятые брови.

— Мы можем уйти, если тебе страшно. — Дессин отхлёбывает из кубка.

Качаю головой.

Нет, отступать нельзя. Это ты раскрыла рот. Ты справишься. Это всего лишь игра. Притворство.

Руна исчезает, чтобы договориться о встрече со старейшинами. Я ошибочно бросаю взгляд в её сторону, скользя по извивающимся телам с бледной кожей и чёрными, полными вожделения глазами. Они поклоняются друг другу. Дразнят. Ласкают.

Это слишком. Вспоминаю, что Грейстоун появляется, когда тело возбуждено.

— Грейстоун не... — машу рукой вокруг, — вылезет из-за всего этого?

Он качает головой.

— Он не подойдёт к поверхности, пока мы в опасности. Даже если окружение его...заинтригует. — Глаза закатываются.

Глотаю. Хотя бы мысль ненадолго отвлекла меня.

Твёрдая рука Дессина хватает меня за колено, останавливая дёргающуюся ногу. Но его прикосновение, даже такое простое и невинное, пробуждает во мне запретное желание. Острая волна возбуждения и удовольствия пронзает меня.

— Твои нервы действуют мне на нервы. — Его голос низкий, напряжённый.

Я расслабляю ногу под его ладонью, ослабляя напряжение. В ответ его хватка ослабевает, но он не убирает руку. Большой палец лениво рисует круги на внутренней стороне бедра.

Я — сосуд, переполненный электрическими импульсами.

Тихий стон, смесь вздоха и мычания, вырывается из меня. Хватаю кубок, чтобы заглушить звуки, которые так и рвутся наружу. Густовато-горьковатый вкус наполняет рот. Вино. Охлаждённое, легко стекающее по горлу.

Не глядя вниз, чувствую, как его рука движется выше. Успокаивающие ласки окутывают меня туманом. Жар разливается между ног.

Поднять на него глаза — ошибка.