Как только Ашер ясно давал понять, что не заинтересован, они так же быстро исчезали, оставляя Шарлотту расстроенной и растерянной, гадать, что она сделала не так. Я видела такое не раз: дружба сходила на нет, как только становилось ясно, что близость с ней не означает доступа к нему.

Из-за этого было очень сложно заводить друзей в школе. Я все время гадала, кто рядом с Шарлоттой ради нее самой, а кто — ради ее брата… или же моего.

Вот почему мы с Чарли предпочитали держаться вместе. Один настоящий друг лучше, чем много фальшивых.

То, что предложил Ашер… Кажется не таким простым, хотя он говорил об этом легко. Если хорошенько подумать, наверное, это и правда просто. Я вижу в брате Чарли только… ну, брата Чарли.

Не то чтобы я в него влюблена или у меня могут появиться какие-то чувства. Я знаю его всю жизнь, поэтому вряд ли несколько разговоров, пусть даже немного «взрослых», что-то изменят.

Его голубые глаза останавливаются на мне, и я спотыкаюсь, едва не врезаясь в Шарлотту.

Она подхватывает меня и кладет руки на плечи:

— Ты в порядке? Ты какая-то тихая.

Я киваю, заставляя себя не обращать внимания на парня, отрабатывающего броски в углу катка, и сосредоточиться на Чарли.

— Это из-за Дейна, этого безмозглого осла?

Я почти улыбаюсь, услышав, как она его обозвала.

Качаю головой:

— Все нормально. — Сосредотачиваюсь на ребрах коньков.

Лево. Право. Перекрестный шаг. Дыхание.

Шарлотта скользит рядом, одаривая меня пристальным взглядом:

— Ты отвлечена.

— Нет.

— Ты чуть не задела борт.

— Не задела.

Она прищуривается. Я прибавляю скорость, силой загоняя себя в ритм.

Шарлотта подъезжает ближе и толкает меня плечом:

— Ну-у…

Я тут же стону:

— Нет.

Она смеется:

— Ты не можешь заранее сказать «нет».

— Еще как могу.

Она лукаво ухмыляется:

— Есть какие-то новости по поводу того, о чем мы говорили вчера?

У меня сжимается желудок.

Вот оно.

Первая ложь. Потому что я никак не могу сказать ей правду.

Я не отрываю взгляда ото льда:

— Нет.

Слишком быстро.

Она прищуривается:

— Нет?

— Нет.

Она смотрит на меня чуть дольше, чем нужно.

Потом пожимает плечами.

— Все равно считаю, что идея «друзей с привилегиями» — гениальная. Лучший мой план на данный момент, — тихо говорит Шарлотта, бросая взгляд на брата, чтобы убедиться, что он не подслушивает.

Мне почти хочется сказать ей, что уже поздно: он все слышал.

Я принужденно фыркаю:

— Это хаос. Беспорядок. Это… глупая идея.

— Я не согласна. Это эффективно.

— Это беспорядок.

— Ты уже это говорила, — она закатывает глаза. — Это познавательно.

Я едва не смеюсь.

Едва не признаюсь.

Потому что именно это и происходит: репетиторство в обмен на… советы по сексу.

И причем с ее братом — из всех возможных людей.

— Может, нам стоит зарегистрироваться на сайтах знакомств? Попробовать их?

Я морщу нос от одной мысли:

— Пожалуйста, нет.

Шарлотта смеется, закатывая глаза на мою драматичность.

Звук еще одной шайбы, влетающей в сетку, так и тянет меня бросить взгляд на того, кто это сделал.

Но я не смотрю.

Шарлотта вновь закатывает глаза из-за шумных действий брата:

— Боже, он просто зверь.

Я разворачиваюсь к ней лицом и заставляю себя полностью сосредоточиться на разговоре, избегая смотреть в ту сторону, откуда доносятся все эти звуки:

— А у тебя что? Какие-нибудь интересные события в твоем мире?

И, пожалуйста, давай оставим мой мир похороненным как можно дольше. Желательно — до самой моей смерти от старости.

— Вчера вечером в театре был симпатичный парень.

Это привлекает мое внимание:

— Симпатичный — это как?

— Высокий. Каштановые волосы. Красивые предплечья. Немного неряшливый вид, — она ухмыляется. — В ковбойской шляпе.

Я фыркаю:

— Ну конечно.

— Типа… раздражающе симпатичный.

— Ты с ним флиртовала?

— Я ему улыбнулась.

— Ты работаешь в розничной торговле. Ты обязана улыбаться.

Она толкает меня локтем, смеясь:

— Заткнись. У него былоэто самое.

— Что «это самое»?

— Предплечья, — она корчит гримасу, будто ей невыносимо. — Он потянулся за кошельком, и я чуть не упала.

Я хихикаю:

— Не может быть.

— Еще как может, — она тычет пальцем в свое колено, будто оно во всем виновато. — Мое тело сказало: «Точно нет». Оно вечно меня подводит.

Я понимаю, что она шутит, но сердце все равно сжимается.

Она вдруг разворачивается, отрывает взгляд от моего лица и плавно входит в изящный, безупречный поворот.

А потом спотыкается.

Сердце подскакивает к горлу, и тут я понимаю: Ашер, должно быть, наблюдал за нами, потому что уже катит к сестре после ее оплошности.

Она отмахивается от него, но не смотрит ему в глаза: