— Я надеюсь, однажды ты в это поверишь. Потому что ты неплохой человек, Бостон, и ты никогда не позволишь кому-то пострадать. Я знаю это, потому что ты собираешься спать на моем диване, вместо того чтобы оставить меня одну, чтобы убедиться, что я в безопасности. Я знаю это, потому что Пенелопа в твоем доме, потому что ее дом был разрушен, так что ты знаешь, что она в безопасности. Ты не несешь ответственности за смерть Нериссы.

Ее слова поразили меня, как гребаный удар в сердце, но не обязательно сильный. Это заставляет меня почувствовать какое-то тепло внутри, и мне требуется вся моя сила воли, чтобы не схватить ее в объятия и не прижать к себе. Потому что прямо сейчас я не могу думать ни о чем другом, кроме секса. В этот момент я хочу Шантель больше, чем чего-либо в своей жизни.

И именно в этот момент, я уверен.

Я слишком сильно забочусь об этой девушке.

И мои чувства испортят мне настроение.

Глава 13

Сейчас

Пенелопа

Его нет дома.

Я знаю, что это меня не касается. Знаю, что это абсолютно не мое дело. Но когда я проснулась сегодня утром и обнаружила, что в комнате Бостона ничего не тронуто, мои мысли разбежались в разные стороны, и я мгновенно почувствовала стыд. Стыд, потому что это не мое дело — знать, куда он ходит и что делает. Это не имеет ко мне абсолютно никакого отношения.

Он ясно дал понять, что мы можем быть только друзьями, из-за его чувств и ко мне, и к Шантель.

Так что моя одержимость тем фактом, что его здесь нет, заставляет меня чувствовать себя жалкой. Боль в моем сердце заставляет меня чувствовать себя жалкой. Сама мысль о том, что он может быть с другой женщиной, заставляет меня ревновать и, следовательно, вызывать жалость.

Как я позволила себе вляпаться в эту историю?

Я достаю свой телефон и смотрю на сообщение от него, и мое глупое сердце трепещет, пробуждаясь к жизни. Оно было отправлено прошлой ночью, должно быть, после того, как я легла спать. Я быстро открываю его и читаю.

Бостон: «Меня не будет дома сегодня вечером. Надеюсь, все в порядке. Если тебе что-нибудь понадобится, хоть что-нибудь. Позвони мне».

Я выдыхаю. Если бы он был с другой женщиной, он бы не попросил меня позвонить ему, верно?

Верно?

Почему это заставляет меня чувствовать себя такой... неуверенной?

Я решаю позвонить ему, потому что я больше не девочка-подросток и мне нужно начать вести себя не так, как она. Мы друзья. Я ухаживаю за Кэсси. Вот оно. Я не могу позволить всем этим эмоциям затмевать мои мысли, это не поможет. Ни Бостону. Ни мне. Ни кому-либо ещё.

Бостон отвечает после четвертого гудка, и голос у него сонный. Я знаю, что только что разбудила его, отчего чувствую себя еще хуже.

— Привет, — бормочет он, и от его голоса у меня мурашки бегут по спине.

Это голос, под который хочется просыпаться всю оставшуюся жизнь. Этот голос божественен.

— Доброе утро, — тихо говорю я. — Прости, я не знала, что ты еще спишь.

— Все хорошо. Все в порядке?

—Да, здесь все в норме. Я только что получила твое сообщение и собиралась узнать, как дела. Я не видела его вчера вечером.

— Да, — бормочет Бостон, и я слышу, как он переступает с ноги на ногу. — Просто хотел, чтобы ты знала, что меня не будет дома, чтобы ты не волновалась. Пришлось остаться на ночь у Шантель.

Эти слова поразили меня, как удар в грудь. Сильнее, чем я ожидала. Я знала, что мне не все равно, но в этот момент я понимаю, что еще невероятно ревнива, и я ненавижу это. Что я ненавижу больше всего, так это то, что я не могу остановить свои безумные мысли. От того, что они с Шантель занимаются любовью, а я стою здесь и выгляжу как идиотка.

А потом, глупая я, тупая идиотка, открываю рот, прежде чем мой мозг включится, и я смогу справиться с нахлынувшими эмоциями, которые я сейчас испытываю. Если бы я остановилась, сделала глубокий вдох и успокоилась, этого бы не случилось.

Но я этого не делаю.

Какая же я идиотка.

— Хорошо, — шепчу я. — Значит, мне нельзя с тобой ничего делать, но ты остаешься у нее дома. Знаешь что, Бостон, если она — то, чего ты хочешь, я бы предпочла, чтобы ты сказал мне об этом, вместо того чтобы заставлять меня думать, что ты не собирался приближаться ни к одной из нас.

Ближе к концу мой шепот становится сердитым, но тихим.

— Во-первых, — рычит он, — я здесь, потому что вчера она получила записку с угрозами, и я хотел убедиться, что с ней все в порядке, точно так же, как я позволил тебе остаться в моем гребаном доме, чтобы убедиться, что с тобой все хорошо. Во-вторых, я лежу на этом гребаном диване и пальцем ее не тронул. Но это, повторяю, никого, блядь, не касается. Я сказал, что никого из вас не обманывал, и это так. Я держу свои руки при себе, но вы обе чертовски усложняете мне жизнь, вляпываетесь в дерьмо и нуждаетесь в защите.